Семена войны полностью

Рядом с монархом сидел его сын Этерстан – шипов у него на лице было вполовину меньше, чем у отца.

Редноу сделал очередной глоток вина и позволил себе расслабиться. Сейчас он находился здесь лишь для того, чтоб забрать свое золото, и хотел побыстрее покончить с этим делом, но король настоял, что Редноу должен остаться на пиршество в честь празднования победы. Так что приходилось ждать.

«Всегда можно выбрать между славой и золотом – это точно», – протянул голос Ребмы.

Усилием воли он заставил призрачный голос замолчать и, разыскивая своих спутников, окинул взглядом огромную комнату, украшенную старинными картинами, цветами и абстрактными статуями. Среди гостей, обряженных в разноцветные одежды, найти товарищей Редноу было довольно просто – их костюмы были пошиты из тканей низкого качества и более темных оттенков. И, честно говоря, увидев, что никто из его спутников не занимается такой глупостью, как танцы с гашуанской знатью, он даже вздохнул с облегчением.

Теллвун и Мирей сидели у стены, улыбаясь и держа друг друга за руки, а Затаку и сосноголовым было велено оставаться снаружи, пока они не научатся хорошим манерам. Редноу на миг представил, что здесь, среди пирующих, находится и Ребма, как развеваются ее рыжие волосы, когда она подходит к нему с бокалом вина, чтоб предложить отпраздновать победу и заодно пожурить, что он опять во все это ввязался. А он пожимает плечами и говорит ей, что он только и может, что прятаться подальше от цивилизации и продавать свои услуги людям, которых ненавидит, за несколько мешков золота.

Но Ребмы уже давно не было.

«Будь проще. Или как минимум улыбнись. Это празднование – в твою честь!»

Да, он победил, но он все так же помнил, как постепенно стихало биение сердца сына кузнеца, которого не удалось спасти. И выражение лица человека, понявшего, что его сын погиб, навечно запечатлелось в памяти Редноу.

«Время от времени тебе все же надо насладиться жизнью», – продолжал настаивать призрак Ребмы, и он, выругавшись, прикусил язык. Почему она просто не оставит его в покое?

Редноу нахмурился и повернулся к танцующим гашуанцам. Рядом с ним возник слуга в длинной мантии.

– Прошу прощения, сэр? – поклонился он. – Не могли бы вы пройти со мной? Его Величество хотел бы, чтобы вы сели рядом с ним. – В голосе стройного, хорошо одетого юноши звучал заметный гашуанский акцент.

Самое время было получить аудиенцию у короля. И забрать золото.

– Ничто не сделало бы меня счастливее, – сказал Редноу, вставая с кресла и направляясь вслед за слугой.

По мере приближения к Калиго и Этерстану рассмотреть их лица становилось все проще. И больше всего Редноу поразили их живые глаза: металлические шипы столь сильно растягивали кожу, что мужчины были вынуждены открывать глаза как можно шире.

Слуги установили перед троном Калиго стол и скромное, но при этом весьма дорогое кресло, украшенное драгоценными металлами. Сопровождавший Редноу юноша пододвинул стул и кивком пригласил его сесть. Редноу поприветствовал Калиго и Этерстана и, прежде чем сесть, поклонился настолько низко, насколько позволяла ноющая спина.

– Рад встрече, Кровавый Жнец, – скрипучим голосом сказал Калиго. – О тебе слагают легенды.

– Рад встрече, ваше величество, – сказал Редноу, сделав новый глоток. Хорошо, что он выпил совсем немного вина. – Эти легенды сочиняются в нынешние дни.

– Мой сын Этерстан только что заметил, что ты едва попробовал вино серро. Оно тебе не нравится?

– Вино превосходно. Просто столько всего навалилось.

– А, так, может, ты сильно верующий?

Редноу покачал головой.

– Нет? Не особо верующий, умеренно пьющий человек. Впервые встречаю такого. А ты не боишься того, что боги могут сделать с неверными? Тебе не страшно? – спросил Калиго, отпивая из хрустального бокала. Рукав мантии соскользнул вниз, обнажив предплечье. Мантия явно была дороже, чем одеяния у остальных гостей.

– Нет. Если боги действительно могущественны, пусть сами придут за мной. Я всегда готов.

Мы оба знаем, что это неправда, брат.

– Большинству из моих гостей не понравились бы твои слова, Кровавый Жнец, – сказал король. – Возможно, это и хорошо, что этим вечером ты решил с ними не общаться. Ты производишь на меня впечатление мудрого, но слишком уж смелого человека.

– Не мне это решать, Ваше Величество.

Этерстан подался вперед в своем кресле.

– Видишь, отец? – Он говорил менее официально, чем король. – Этот человек бесстрашен! Он мужественен и отважен! – Голова у него была выбрита так же, как и у отца, а вот менее традиционное платье облегало фигуру гораздо сильнее: так одеваются юноши.

Калиго нахмурился.

– И что с того?

Этерстан глубоко вздохнул, явно собираясь ответить отцу, но в последний момент передумал и обратился к Редноу.