Король казался вполне разумным человеком – настолько разумным, насколько вообще могут быть автархи, – а теперь перед Редноу стоял хладнокровный убийца, не испытывающий угрызений совести. Глаза Редноу все метались между королем и его мертвым сыном. Он вдруг понял, что все, что он сейчас увидел, произошло не под влиянием момента. Калиго давно планировал убить своего сына и пытался заставить Редноу выполнить за него всю грязную работу. И если вспомнить предыдущий вечер, получалось, что вся непредсказуемая и совершенно несоответствующая действиям Этерстана реакция короля имела смысл. Король воспринял небольшой спор, возникший между его сыном и Редноу, как возможность настроить его против Редноу – а может, даже и сам заронил в его голову идею о дуэли: ведь принц так стремился проявить себя! Вероятно, это даже не заняло много времени. Но король совсем не ожидал, что Редноу сжалится над юношей, и потому ему пришлось взять дело в свои руки. Оставалось задуматься, а будет ли в безопасности сам Редноу, ставший свидетелем произошедшего. И заодно – поразмыслить, почему король совершил такой ужасный поступок.
И все же, несмотря на то что Калиго был с ног до головы запачкан кровью сына, сам он выглядел так, словно с его плеч только что свалился тяжкий груз. Его почетная стража так же предавалась за его спиной веселью.
Мондера они не тронули. А тот направился к Калиго.
– Наконец-то! – обронил юноша. – Я мечтал, чтобы ты сделал это как можно скорее, отец. Было так тяжело смотреть на все происходящее. Это было унизительно даже для меня.
Король обнял Мондера.
– Я сделал это для тебя, сын мой. Никто и никогда больше не отвергнет тебя. Ты – сын короля. Мой законный наследник. – Он стиснул Мондера в отеческих объятиях. – Сейчас нельзя терять время. Мы должны поторопиться, чтобы раздавить сторонников Этерстана. Пусть до нынешнего времени они и вели себя тихо, но они все еще прячутся в тени.
– Я уже занимаюсь этим, отец. Я дал приказ своим наемникам в предрассветные часы нанести удар по врагам. А еще я приказал закрыть ворота города Мевона, так что никто не сможет скрыться. Наши враги не успеют позвать союзников. Это займет несколько дней, но мы справимся. Пусть некоторые и выживут, но их останется столь мало, что они не смогут поднять восстание. Хотя, конечно, Этерстан был любим крестьянами, так что больше всего я боюсь, что они могут начать бунт.
Король покачал головой:
– Я все еще король, а значит, тебя они полюбят столь же сильно. В конце концов, они примут того, кто станет моим наследником. Но стоит оставаться начеку, и нам лучше не покидать дворец.
– Да, отец.
Калиго повернулся к своему почетному караулу.
– Сообщите курильщикам, что они скоро потребуются. Если толпа начнет бунтовать или кричать, пусть курильщики займутся делом. Люди должны помнить, что
– Да, ваше величество, – стражник поклонился и поспешно вышел из залы.
Редноу прикусил губу. Он не мог поверить в происходящее, но король, казалось, попросту не замечал ни его, ни его спутников.
– Эй, ты! Попроси мастера-писца написать публичное объявление. Мы должны сообщить всем, что принц был убит вместе со своими слугами. Проводится полное расследование этого ужасного события.
– Разумеется, ваше величество. – Солдат поклонился и немедля направился прочь.
Редноу прочистил горло:
– Ваше величество, теперь все будут думать, что это я убил принца.
Король Калиго повернулся к нему и подошел на несколько шагов:
– Я приношу извинения за все произошедшее, Кровавый Жнец. За все, что ты только что видел. Эти события назрели давно. Уверяю, никто не обвинит в произошедшем ни тебя, ни твоих наемников.
Все еще сбитый с толку Редноу сглотнул, не зная, что ему ответить. Калиго приблизился и похлопал его по плечу:
– Твое золото готово, но у меня есть к тебе еще одно предложение. – На его лице появилась лучезарная улыбка, которая совершенно не сочеталась с многочисленными шипами, покрывавшими его лицо. – Может, пойдем поговорим наедине.
Редноу стряхнул с себя удивление и кивнул, последовав за Калиго. На ходу он оглянулся на лежащее на полу тело Этерстана, под которым растекалась лужа крови. Вот оно, суровое напоминание о том, что ничто в этом мире не может считаться само собой разумеющимся. Всегда существует что-то большее, появляется что-то новое. И даже в семье не всегда царит любовь.
Он чувствовал, как на плечи что-то давит. Он следовал за королем, но разве можно было теперь доверять человеку, который только что, не моргнув глазом, убил своего собственного ребенка? И разве можно было отказать такому человеку?
Тот, кто не умер, преследует его взглядом.
