Но сейчас все это казалось детскими мечтами. Через странные, но при этом весьма полезные, клановые сети распространившихся по всему свету сосноголовых Фолой и Сосненок отправили Литанам краткое сообщение с просьбой о помощи. Они упомянули, что это срочно, но неизвестно было, успеют ли Литане прибыть вовремя.
Она ехала вперед, в глубь своих угодий, удаляясь прочь от Гелеронды, туда, где ее земли простирались на многие и многие лиги. Дышать было тяжело, и влага оседала на коже, словно хотела стать ее частью, а неумолимый сердцешип отважно мчался по душному лесу. Гимлор натянула поводья, и зверь заскулил, жалуясь, что его несправедливо остановили.
– Прости, парень, – сказала она, дотрагиваясь до холодной чешуи на длинной мускулистой шее. – Я скоро вернусь, обещаю.
Она спрыгнула с седла. Пришло время собирать налоги. Добровольцев на это не нашлось, и, поскольку золото всегда было только у нее, именно ей и нужно было этим заниматься. Фермерам это никогда не нравилось, но сейчас у нее была веская причина потребовать плату.
Стоило ей подумать о том, что, даже если Литане и прибудут, никто не дает гарантию, что они смогут отбиться от врага, – и ее улыбка тут же увяла.
И даже если поселенцы победят, за сирестирцами могут прийти новые безумцы. И второй раз расплачиваться за помощь будет гораздо труднее.
Ей срочно нужны были стены, воины, оружие и, возможно, военные корабли.
И еще очень много золота, чтоб за все это дерьмо расплатиться. И как можно больше эликсира.
Она и раньше бывала на стороне тех, кто слаб, но тогда она сражалась на чужих войнах, ради чужих людей. А сейчас это была ее война.
Гимлор, рассекая густой кустарник, шла вперед по грязи, пока не добралась до большой поляны, на которой человек тридцать крестьян заготавливали лес, кормили мохоспинов или расставляли на них ловушки, чтобы потом достать их печень.
Увидев ее, фермеры остановились и принялись стягивать соломенные шляпы с голов.
– Мадам! – Хрупкая женщина, ее звали Клафа, опустилась на колени.
– Встань, Клафа. В этих формальностях нет необходимости.
Бедняги уставились на нее. В их глазах светились страх и боль. Они привыкли к плохим новостям. Если хозяйка взяла на себя труд приехать на ферму, то новости не могли быть хорошими.
– Подойдите ко мне, – вздохнула она.
Их беспокойство стало еще очевиднее. Клафа прижала соломенную шляпу к груди.
– Что привело вас сюда, мадам?
Гимлор вздохнула. Теперь их нужно было как-то убедить.
– Я пришла сюда, чтобы сказать нечто, о чем мне никогда не хотелось бы говорить, – начала она, вглядываясь в их встревоженные лица. Где-то неподалеку мохоспины жевали грызунов, детеныши плескались в воде: влажность была просто невыносима, особенно так близко от затоков.
– Что именно?
– Я хочу поговорить об этом, – сказала она, обведя рукой пейзаж. – Пруды, мохоспины. У нас хотят это забрать.
– И что вы намерены с этим делать, мадам? – спросила Клафа.
Гимлор снова вздохнула.
– У нас нет солдат, и все же мы не можем позволить им захватить нашу землю.
Фермеры кивнули. Солнечные лучи играли на их костлявых, покрытых потом торсах.
Гимлор призвала на помощь всю свою харизму:
– Я найму Литан, чтобы они пришли к нам на помощь. Если они будут работать на нас, мы сможем справиться с этим ужасным врагом и сохранить нашу землю и нашу независимость.
На беспомощных лицах крестьян появилась надежда. Клафа кивнула и почесала подбородок. Гимлор догадалась, что ее выбрали представлять их интересы – а значит, среди них она была самой умной.
– Прекрасно, мадам.
– Еще кое-что, Клафа, – сказала Гимлор. – Одна я расходы на этих наемников не потяну. Они самые лучшие – а значит, и самые дорогие. Чтоб заплатить им, мне нужно собрать налог. Это тяжело. Но если мы собираемся сохранить все, что у нас есть, – это просто необходимо. За защиту приходится платить.
Фермеры обменялись взглядами. Клафа столь энергично мяла шляпу в руках, что та могла просто лопнуть. Жалованья и без того были низкими – хотя работа была не особо тяжелой. Если фермер был не пьян – работать было довольно безопасно. Убийств или смертей здесь практически не бывало. Но после разговора о налогах они могли бы подумать, что она возжелала стать кем-то из этих старомодных феодалов и королей.
– Это налог на защиту? – спросила Клафа.
– Да.
– Временно?
Гимлор кивнула.
Клафа снова почесала подбородок и обменялась взглядами с остальными фермерами.
– И сколько нам придется платить?
– Десять
– Мадам, при всем моем уважении, – сказал Клафа, – это больше половины нашего месячного жалованья. Как мы должны себя прокормить? У нас маленькие дети. А кому-то еще и стариков содержать надо.
