Семена войны полностью

– Вам просто надо приходить ко мне в таверну раз в неделю, а не каждый день. – Она постаралась добавить твердости в голос. – Я тоже направлю большую часть своих средств на оплату. Вдобавок я потеряю золото со всех тех, кто любит присосаться к бутылке, но не сможет себе этого позволить. Разве это несправедливо?

В глазах Клафы светилось такое отчаяние, словно она была готова уже прекратить этот разговор.

– Ну, если так, мадам, то мы хотели бы объединиться с другими фермерами. Это будет справедливо! Может, вы и землевладелец, но мы рискуем всем. Они уничтожили наших мохоспинов. На их месте могли быть мы. Мы заплатим налог, только если вы позволите нам сотрудничать друг с другом.

Они не понимали, что сами могли решать, что и как им делать.

Это ведь не материк. Ей, конечно, сотрудничество фермеров и даром не нужно, но добиться от них того, что ей необходимо, есть и другие способы.

– Разумеется, Клафа. Честно говоря, я даже призываю вас работать вместе, – сказала она, сделав вид, что дает им высказать свое мнение, словно у них сейчас шла какая-то дискуссия. – Мы договорились?

Клафа глубоко вздохнула.

– Да, мадам. И как только мы в присутствии всех этих людей пожмем друг другу руки, это подтвердит, что налог в десять паллеанов введен на временной основе. До конца вторжения.

Гимлор улыбнулась и протянула руку, и ее изо всех сил стиснула грубая ладонь Клафы. Неплохо. Гимлор поняла, что все это время она задерживала дыхание, и женщина выдохнула.

– Благодарю тебя за понимание, – сказала Гимлор.

– И я вас, мадам. Пусть боги благословят вас за вашу храбрость и за то, что вы пытаетесь поступить правильно. – Клафа вновь натянула свою соломенную шляпу и направилась в поле вместе с остальными фермерами.

– Мне не нужны никакие гребаные благословения, – прошептала Гимлор себе под нос. Она вернулась к сердцешипу, и тот, готовый вновь пуститься вскачь, протяжно заржал. Ей удалось убедить фермеров – в Гелеронде они занимали важное место, – но этого все равно было недостаточно.

Гимлор провела весь день, переходя от магазина к магазину, и разговаривая с торговцами о налогах. Уже после третьего магазинчика весь город знал, чего она хочет.

«Плохие новости распространяются быстрее заразы», – подумала она, выходя из маленькой, заросшей плесенью лавки, в которой странный беззубый мужчина торговал потрепанной одеждой по явно завышенной цене. Долго этому магазину не просуществовать.

Стоило Гимлор зайти в очередной магазин, и на нее раз за разом наплывали воспоминания, как она приехала в Гелеронду и начала строить «Девичий Чертог» вместе с Эдмиром и остальными бандитами. Тогда она ничего не знала ни о плотницком деле, ни об управлении таверной, но пришедшим сюда беженцам и изгнанникам нужно было какое-то место, где можно было осесть. В те времена она улыбалась каждому новому магазинчику, возникающему на улице, и каждой новой повозке беженцев, прибывшей в эти леса. Она помогла построить большинство этих лачуг и часто давала для них дерево и гвозди.

Этот город принадлежал ей гораздо больше, чем думали многие здешние жители.

Она все шла по главной улице, ботинки на каждом шагу шлепали по грязи. Солнце скрылось за облаками, а от сильной влажности на теле выступил пот. Однако сейчас она шла не одна.

– Повторите, что я вам только что сказала.

– Вести себя хорошо. Никаких разговоров и никаких драк, – послушно повторили Тинко и Тата. Они так растягивали слова, что в их голосах звучало явно преувеличенное разочарование.

Гимлор улыбнулась.

– Хорошие детки.

– Куда мы идем, мама? – cпросил Тинко.

– Мы собираемся навестить даму, которая и дала вам ваши прозвища. Она хотела вас видеть, а мне надо с ней поговорить, так что мы идем вместе.

Они вздохнули.

– К этой старухе?

Гимлор дала им подзатыльники.

– К старухе? Она старая леди! Она заботилась о вас гораздо больше, чем вы того заслужили, вы, неблагодарные коротышки. И повторяю последний раз – не будете вести себя с ней подобно небесным созданиям – и тут же пожалеете об этом.

– Разумеется, мама, – дружно откликнулись дети.

Гимлор снова улыбнулась. В конце концов, она же их мать. А они всего лишь десятилетки, а значит, она сильнее их. И всегда победит.

Наконец Гимлор и дети добрались до старой лачуги – одной из старейших в Гелеронде. Бревна и доски, из которых она была построена, выглядели старше многих магазинов. За прошедшие десять лет вечная влага изъела дерево, а палящее солнце почти превратило его в труху. И, разумеется, никто ее не ремонтировал. Дверь была открыта, но Гимлор все же трижды постучала.

– Да? – медленно откликнулся их дальней комнаты скрипучий голос, а следом вышла и его обладательница. Ее лицо было обветрено, на нем оставили след возраст и война. И даже морщины не могли скрыть шрамы, покрывавшие щеки и лоб.

– Эшоф. Рада видеть тебя снова, – сказала Гимлор.

Стоило вышедшей в магазин женщине увидеть Гимлор, Тинко и Тату, и удивленное выражение на лице сменилось радостью.