Теллвун, расчесанная, в вычищенной одежде – ну, насколько это возможно, учитывая то расстояние, которое им пришлось преодолеть, – повернулась к Редноу, и коротко, застенчиво улыбнулась.
– Я ненавижу этого короля и то, как он расправляется со своими подданными, – сказала она.
– Я бы начал о тебе беспокоиться, будь оно иначе, – кивнул Редноу. Он слишком хорошо понимал, о чем говорила Теллун: король задействовал всю свою гвардию и курильщиков, чтобы раздавить фракцию, выступавшую за то, чтобы Этерстан занял трон.
За ворота замка Редноу пока не выходил, но он слышал, как слуги и охранники обсуждали творящиеся на улицах зверства. Перешептывались о телах, усеивающих улицы. О криках, раздающихся посреди ночи. Первоначально враги короля попытались оказать сопротивление, но ныне их уже уничтожали и за пределами столицы. Впрочем, искоренить их полностью никогда не удастся. Инакомыслие всегда было вполне ожидаемым и довольно обычным явлением: что среди народа, что среди знати – особенно теперь, когда аристократия наверняка была не в восторге от идеи Калиго провести церемонию прокалывания для своего внебрачного сына, который отныне должен был стать наследником престола.
Редноу нужно было как можно скорее убираться отсюда. Кровавая баня еще не закончилась.
Монархи занимались этим постоянно. Топтали своей пятой тех, кто ниже их. И потому для него столь важным было создание армии Литан – он десятилетиями спасал детей, которые пострадали от королей, подобных Калиго.
– Как эти люди вообще выносят то, что здесь происходит? Подчиняются приказам? Почему они не восстанут?
Редноу пожал плечами.
– Для начала – это традиция. Тем более что власть весьма искаженная структура. Те, кто у власти, не заинтересованы в том, чтобы делиться или упускать ее, а те, кто не у власти, не имеют возможности протянуть руку и схватить ее – ведь их просто уничтожат. Поэтому они идут на компромисс и верят в лучшее. Верят, что ими будет править добрый правитель, а не порочный.
– У нас целая армия. Почему
Редноу вздохнул.
– Мы наемники и убийцы, но мы совершенно не разбираемся в политике. Будь я достаточно харизматичен, и мы могли бы сплотить людей, но остальные королевства начали бы проверять, насколько крепка наша власть, а значит, долго удерживать ее мы бы не смог- ли – не будь у нас хороших торговых партнеров, и в конечном итоге мы бы потеряли больше, чем приобрели. Кроме того, я никогда не хотел стать проливающим кровь королем. Вот почему мы идем на компромисс. Мы берем монету у монархов и делаем все возможное, чтобы помочь тем, кому эти правители сделали плохо. Это хотя бы что-то…
Теллвун кивнула.
– Ты прагматичен. Из-за этого ты очень хороший лидер. И когда ты руководишь Литанами, мы можем рассчитывать на то, что нам удастся выйти из передряг с минимальными потерями. Я не уверена, что готова заменить тебя.
Редноу и сам был в этом не уверен.
– Почему ты так думаешь?
– Мне кажется, что я… слишком рассеянна. – Его генерал потерла руку об руку. – А я ведь должна быть благодарна, да? За то, что я один из претендентов. Ведь ты надеешься, что новый лидер сможет сделать шаг вперед, укрепить твое наследие. И в какой-то степени я готова к этому, но моя голова постоянно забита другим.
Редноу тихо хмыкнул. Что он должен был ей сказать?
– И это еще не все, Редноу. Я думаю о том, какая у нас может сложиться жизнь. Думаю о вещах, о которых никогда не задумывалась. О детях, в конце концов! Я! И воспитываю детей! Я что, совсем расклеилась? И от этого я все меньше и меньше рвусь в бой.
Он поудобнее устроился на маленьком деревянном табурете и, тихонько поворчав, резко кивнул. Он не мог представить себе Мирей, носящую на руках детей. Она была воином, всегда рвущимся в бой. Из нее бы не получилась настоящая мать. Конечно, Теллвун была мягче и уравновешеннее, а вот с клинками она обращалась намного лучше.
– Почему у тебя никогда не было детей? – спросила Теллвун.
– Ну, как мне кажется, – сказал он, неспешно отхлебывая вино, – вы все – мои дети. Я заботился о каждом из вас с тех пор, как вы были неряшливыми оборвашками, перепачканными сажей.
– Но почему ты так никого себе не нашел? Не завел компаньона?
– Не знаю. Меня никогда не интересовали эти ве- щи, – сказал он. Он и сам с трудом это понимал, а потому объяснять это было еще труднее. – Похоже, я никогда не чувствовал того, что чувствуют остальные. Я никогда не тратил свои дни на то, чтоб думать о
– Никогда?
– Никогда.
Теллвун потрясенно распахнула глаза, а затем отвела взгляд.
– Ну, и так бывает.
Редноу благодарно кивнул ей.
– Да. Если хочешь знать, я рад, что избежал той боли, которая рвет душу, когда ты кого-то так любишь. Но это не означает, что ты будешь плохим руководителем. Ты просто должна думать о солдатах так, как если бы все они были твоими детьми. Как будто ты и Мирей отвечаешь за жизнь каждого.
– Это кажется ужасным бременем.
