Жадно впитывая всецелое сочувствие и понимание подруги, Завязин еще в течение часа продолжал слезно сокрушаться на свою безрадостную участь, утешаясь собственными проблемами и страданиями, которые компенсировали его глубинное чувство вины перед супругой. Большая часть этих трудностей, переживаний, опасений рождалась у него буквально на ходу, но он тут же всецело проникался ими. Своими жалобами и сожалениями он бессознательно стремился оправдаться, убедить Кристину, а вместе с ней и себя, что нисколько не довольствуется сложившейся ситуацией. Измученная душа Завязина кричала, что он не виноват в случившемся: не он являлся причиной произошедшего, потому что все это не предвещало ему ничего хорошего, а наоборот — он такая же жертва обстоятельств, как и Полина. Упиваясь утешениями Кристины, которые лишь подтверждали справедливость его слов, он в бессознательном порыве усердно складывал с себя вину, желая получить от подруги еще больше ее успокоительного сострадания.
Чутко внимая выплеснувшимся на нее откровениям, Кристина старалась не прерывать Завязина, а только утешала и все больше слушала; когда же друг ушел, вернулась на кухню, где еще с полчаса сидела за столом, механически допивая оставшееся в бутылке вино. Расплывшись в открытой улыбке, она отрешенно перемещала по комнате широко распахнутые, блестевшие в ажиотаже глаза, заново по нескольку раз прокручивая в голове случившуюся только что беседу и размышляя над ситуацией. Разговор с Завязиным всколыхнул и взбудоражил в Кристине самые разнообразные чувства и мысли, но главенствующим среди них было то, как она на завтрашней вечеринке сообщит Полине свое ошеломительное известие. С ликованием раздумывала она о сенсации, которую произведет, в трепетном волнении предвкушая первые и оттого самые яркие эмоции подруги, свидетельницей которых ей случится стать.
С утра в субботу сразу после завтрака Ольга засела делать с дочерью задания по математике. Данный предмет давался Саше с большим трудом, и сколь ни жалко было ей свои без того постоянно загруженные домашними хлопотами выходные дни, она твердо решила во время летних каникул каждую субботу выделять по два часа на занятия с дочкой, чтобы немного подтянуть ее знания. Но, как всегда бывает с благими намерениями, сразу же возникли неодолимые препятствия, грозившие сорвать ее начинания.
В первых числах июня Ольга уехала на две недели в отпуск в Санкт-Петербург к своей бывшей однокласснице, и об упражнении в математике на это время пришлось забыть. Просить Юрия позаниматься с дочерью у нее не возникало даже и мысли. Уезжая, она оставила ему только два поручения: кормить птицу и поливать цветы; и если за канарейку не особенно беспокоилась (за ней присматривала также и Саша), то в том, что супруг забудет про домашние растения, не сомневалась ни единой минуты. Перед отъездом она как следует полила их и намеревалась еще раз напомнить о своем поручении мужу по телефону, но совсем забыла и по возвращении нашла любимые цветы вконец зачахшими и пожелтевшими. Выражать же Юрию свое недовольство Ольга не стала: она была несказанно рада уже просто тому, что к ее приезду по квартире не валялись разбросанные вещи, а в мойке не было грязной посуды, так что и не думала возмущаться ни хиреющим растениям, ни скопившейся на мебели в самом неприличном количестве пыли, ни грязным, немытым во все эти две недели полам.
Работы на выходные Ольге предстояло с избытком. В половине комнат она успела убраться вчера вечером, сразу после работы, но оставались еще зал и кухня, а кроме того, нужно было почистить печку и клетку канарейки, сменить постельное белье, поставить стирать скопившуюся гору вещей, чтобы за воскресенье их перегладить. И все это следовало сделать до обеда, а затем успеть помыться, накраситься и собраться в клуб, потому как к пяти уже были приглашены подруги. Но, несмотря на кучу самых срочных дел, Ольга, обладая очень требовательной к себе совестливой натурой, решила не отказываться от своего намерения и один час посвятить-таки занятиям математикой с Сашей.
