— Давай только без криков… Саша, сядь прямо, — добавила Ольга и, закрыв дверь, вышла в зал.
— Так сколько здесь треугольников? — вновь повернулся к дочке Юрий, когда они остались вдвоем.
— Одиннадцать.
— Нет, — раздраженно проговорил он. — Не одиннадцать.
Разбираемое ими упражнение представляло собой рисунок пирамиды, разделенной отрезками на несколько треугольников, которые и следовало сосчитать. Задание это, не требующее вообще никаких дополнительных знаний, а лишь только концентрации внимания, по мнению Юрия, было довольно простым, и он приходил во все более взбудораженное состояние оттого, что дочка уже битых десять минут никак не могла справиться с ним, отнимая его время.
— Ладно, давай рассмотрим фигуры по частям, — закрыв линейкой нижнюю часть пирамиды, обратился он к дочери. — Сколько здесь треугольников?
— Пять.
— Покажи их.
— Вот, вот, вот, вот, вот, — пальцем пробежалась по фигурам Саша.
— Правильно, — сказал Юрий. Лицо его чуть прояснилось, и он, убрав линейку с нижней части пирамиды, закрыл ею верхнюю. — Теперь сосчитай, сколько здесь.
Склонившись над тетрадью, Саша несколько мгновений рассматривала рисунок.
— Пять, — произнесла она.
— Нет.
— Нет-нет, точно! — вдруг пылко подхватила девочка. — Шесть!
— Шесть? — многозначительно переспросил Юрий. Этот ответ тоже был неверным, но, поняв, что дочь пытается свести все к бездумному перебору вариантов в надежде рано или поздно попросту попасть на правильный, он не стал сейчас говорить однозначного «нет».
— Шесть, — утвердительно повторила Саша.
— Точно? Посмотри еще раз, — процедил сквозь зубы Юрий, пытаясь сдержать негодование оттого, что дочка, отвечая, теперь уже вовсе не глядела в тетрадь.
— Шесть, — решив, что отец таким образом проверяет ее, резко, недовольно, даже раздраженно сказала Саша, всем своим видом показывая, что она уверена в уже озвученном ею ответе и не понимает его назойливой настойчивости.
Очень похожая на Юрия внешне, Саша в полной мере унаследовала также его эмоциональную, импульсивную натуру. Если она была убеждена в чем-то, то ее поведение носило яркий, бескомпромиссный характер, и в этом она, будучи девочкой, больше походила даже не на отца, а на его сестру — свою тетю. Так же как и у Кристины, эмоции Саши отражались в мимике ее лица, в жестах, в интонации речи чрезвычайно живо, и происходило это у нее не нарочно, а исключительно в силу врожденной склонности. Привыкшая же делать уроки с мягкой и терпеливой матерью, она не пыталась сейчас ни сколько-нибудь серьезно сосредоточиться на задании, ни сдерживаться, ведя себя предельно беспечно и раскованно. И столкнувшись с наглым, даже нахальным тоном дочери, ответившей ему с таким видом, будто это он попусту тратит ее драгоценное время, докучая своими необоснованными придирками, Юрий был взбешен ее поведением.
— Что ты тут из себя выбражаешь?! — возвысив голос, скривился он лицом в грозном и злом выражении. — Прекращай это! Я тебе не мама!.. Не шесть! Давай еще раз. Сколько здесь треугольников?
— Пять, — потупив взор, тихо произнесла Саша, напуганная внезапной гневной реакцией отца.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — яростно вытаращился на дочь Юрий. — Я же тебе уже сказал — не пять! Что ты сидишь гадаешь?! Подумай хорошенько!
Совсем поникнув головой, Саша уткнулась в тетрадку, но уже не в состоянии была ни над чем размышлять. Открытая агрессия отца привела ее сознание в полный ступор: смятение и страх завладели девочкой, и она, вжав плечи и затаившись всем телом, не моргая уставилась на рисунок, вовсе не видя его.
— Сколько здесь треугольников? — нависая над дочкой, медленно проговорил Юрий. — Сколько здесь треугольников?! — не получив ответа, громко повторил он.
— Шесть, — настороженно повернувшись к отцу, чуть слышно пролепетала Саша. Мышцы ее раскрасневшегося, скорчившегося в страхе личика были напряжены, подбородок и лоб сморщены крупными складками, губы подрагивали, а округлившиеся глаза блестели наворачивающимися слезами.
— Нет! — смотря прямо на дочь, громко сказал Юрий. Глаза его выпучились, ноздри раздулись, на шее выступили крупные толстые жилы. — Где карандаш?!
— Не знаю, — в паническом испуге принялась судорожно оглядывать стол Саша.
— А кто должен знать?! — почувствовав слабость и страх дочери, бессознательно все сильнее давил на нее Юрий, распаляясь сладостным ощущением своей власти над ней. — Что ты сидишь?! Ищи его!.. Быстрее!
Услышав эти слова, Саша тут же принялась поднимать и перебирать сваленные на столе тетрадки, а найдя карандаш, немедленно развернулась к отцу, готовая тотчас выполнять дальнейшие его указания.
— Теперь показывай каждый треугольник, — не позволяя дочери опомниться, повелительно сказал Юрий.
— Вот, вот, вот… — принялась быстро тыкать карандашом в рисунок Саша, не отдавая себе ясного отчета в том, что от нее хотел отец, а поглощенная единственным стремлением скорее исполнить его требование.
