— Даша? — снимая шубу, громко произнесла она.
В ответ из гостиной послышался какой-то шум, а через секунду раздался хлопок дверцы шкафа.
Разувшись, Вика прошла в зал: дочка сидела на прежнем своем месте, прячась за подлокотником дивана, почти вплотную прижавшись к стене и уже вовсе не смотря на нее.
— Даша, это ты воду включила? — обратилась она к дочери.
— Нет, — глухо проговорила девочка, а как только мать отошла к кухонному гарнитуру, подскочила и выбежала из комнаты.
Когда Вика приблизилась к раковине, бродившие в ее душе тревожные ощущения проявились с новой силой. Она не видела и не осознавала, что вода, вопреки обыкновению, била из крана во весь напор, что дверца шкафа под раковиной была чуть приоткрыта, а столовые ножницы, которыми она разделывала цыпленка, лежали совсем не в том месте, где она оставила их; все эти изменения Вика не замечала, но подсознание ее, фиксируя каждое из них, сформировало в ней одно общее чувство сильнейшего беспокойства, полностью захватившее все ее существо.
Закрыв кран, Вика замерла на месте и, вслушиваясь в тишину комнаты, стала медленно оглядываться по сторонам. Вдруг внимание ее привлекло что-то ярко-голубое на полу возле шкафов. Присмотревшись, она увидела несколько лежавших там перышек и в этот момент уловила неразборчивый шорох. Шорох был совсем тихий, и Вика даже не сразу сообразила, что исходил он из-под раковины; открыв же дверцу шкафа, заметила движение в помойном ведре, а заглянув внутрь, нашла среди мусора и овощных очистков Кешу. Одно крыло попугая было отрезано, валяясь тут же, рядом с ним, а сам он, судорожно повертывая головку в разные стороны, раскрывая клювик в немом чириканье, панически озираясь вокруг быстро моргающим черным глазком, некоторое время продолжал еще вяло трепыхаться всем своим тельцем, пока движения его не сделались резче, прерывистей, а затем не прекратились вовсе.
Выкатив в подъезд коляску, Вика подошла к лифту, у которого ее уже дожидалась Даша, и только тогда c досадой вспомнила, что он был сломан. Собираясь на улицу, она совершенно забыла об этом, и, столкнувшись сейчас с необходимостью самой спускать коляску, да при этом еще помогая дочери, которая в зимней одежде ходила по лестницам очень неловко, подумала было остаться дома, но, увидев висевший на ручке мусорный пакет с мертвым попугаем внутри, поняла, что идти придется в любом случае. Злость на дочь вновь овладела Викой, и она, нервически ухватив ее за руку, двинулась вниз, толкая перед собой коляску; спустившись же на улицу и выкинув пакет, направилась в местный сквер.
Мысли о Ринате, его постоянных изменах, об ожидавшем ее будущем продолжали бередить сознание Вики. Держать их в себе было невыносимо, и она, в глубине души чувствуя, что, обсудив с кем-нибудь свои переживания, облегчит положение, еще из дома позвонила сестренке и Кристине, пригласив обеих вечером к себе. Девушки охотно согласились, и Вика, заручившись одним только их обещанием приехать в гости, сразу почувствовала себя спокойней.
«Может, я слишком все преувеличиваю? — войдя в сквер и направившись по главной аллее к видневшемуся впереди фонтану, размышляла про себя Вика. — По большому счету, что произошло-то? Да, вторую субботу подряд вызывают. Ну и что? И раньше такое случалось постоянно. Работа такая. Тем более ни сообщений, ни звонков подозрительных в этот раз в телефоне не было, — рассуждала она про себя. Думая о том, что она скажет подругам, представляя их реакцию на свои слова, Вика невольно начала оценивать ситуацию со стороны, и такой непредвзятый, отделенный от собственных эмоций подход позволил ей взглянуть на обстоятельства более объективно. — А если он вообще сегодня вернется? Он же говорил, что, возможно, до вечера успеет все сделать. А я девчонок позвала… Нужно написать ему», — решила она.
Немедленно взявшись за телефон, Вика еще добрых десять минут раздумывала над тем, какое сообщение отправить мужу. «Ты на работе?» — с ходу набрала она то, что в действительности и волновало ее больше всего, но, перечитав сообщение, немедленно стерла. Посылать подобный вопрос нельзя было ни в коем случае: это означало бы, что она допускает вероятность обмана и все равно пишет. Сообщение «Когда ты приедешь?» подразумевало, что она ждет его возвращения, и потому тоже не подходило. «Ты сегодня приедешь?» можно было понять двояко. Взвесив с дюжину самых разных вариантов, Вика наконец набрала: «Завтра в восемь утра твоя мама с Артуром приезжают. Кто их встретит?» — и, еще несколько раз перечитав сообщение, отправила мужу.
