Спустя полминуты телефон известил ее об ответном послании: «Я на объекте в О-хе. Здесь завал. Заеду за ними сразу с работы», — прочитав которое Вика даже несколько успокоилась. Было понятно — муж не приедет до завтра, но в то же время это означало, что она повидается с сестрой и подругой, к визиту которых настроилась и которых ждала; а самое главное, супруг объяснял, что находится в О-хе, что у него «завал», и такой акцент на вынужденном характере своего отсутствия вторую субботу подряд ясно свидетельствовал ей — он переживает по поводу разразившегося конфликта и пытается оправдаться.
Убрав телефон в карман, Вика свернула на одну из примыкавших к аллее узких второстепенных дорожек. Это была тихая тропинка, делавшая большой оборот вокруг всего сквера, знакомая только немногим постоянно гулявшим здесь местным жителям и оттого совсем безлюдная. Пройдя по ней немного вглубь и оказавшись в стороне от основной аллеи, Вика закурила сигарету. Табак уже не принес эйфории, как первая утренняя доза, а даже наоборот — вызвал тошноту и тяжелые давящие ощущения в голове; но вместе с тем в душе у нее прояснилось, и она вскоре отвлеклась на мысли о завтрашнем приезде сына и свекрови, о начале занятий в школе, о так и не доваренном супе. Вика гуляла с полчаса, в течение которых успела выкурить еще четыре сигареты, как бы хороня в этих автоматических действиях свое сознание, а когда вновь оказалась на аллее, отправилась домой; но, только выйдя из сквера, увидела впереди метрах в двадцати от себя Рината: на ходу потягивая пиво из зажатой в руке бутылки, супруг неспешно шагал ей навстречу, с умиротворенной улыбкой на лице внимая речам, которые адресовала ему идущая с ним под ручку молоденькая девушка.
При виде мужа Вика, словно громом пораженная, застыла на месте. Разум ее померк, так что первые несколько мгновений она пребывала в полной прострации, тупо смотря на Рината округлившимися неморгающими глазами; а как только кошмарная мысль, что она видит сейчас супруга, гуляющего под руку с любовницей, пробилась наконец в сознание, черная безысходность окутала ее душу. В глазах у Вики все поплыло, заходило ходуном; руки, спину и грудь обдало холодом; стало мучительно, невыносимо тяжело, и тут же почувствовала она, что земля ускользает у нее из-под ног. Просев всем телом, она подалась вперед и, вцепившись в ручку коляски, из последних сил оперлась на нее, еле удержавшись на ногах.
— Папа! Папа! — вдруг раздался радостный возглас сидевшей в коляске Даши. Увидев отца, она вся засветилась в восторге, принявшись энергично махать ему ручкой.
Повернувшись на голос дочери, Ринат замер и оторопело уставился на супругу, а как только взгляды их встретились, яростная лютая злоба поднялась в Вике. Оставившие ее силы в мгновение вновь наполнили каждую клеточку мышц, взбудоражив все существо, и она, развернув коляску, рванула к светофору.
— Вика! Постой! Вика! — доносился до нее голос супруга, и с каждым словом злость и ненависть к мужу все сильнее и сильнее разрастались в ней, разгоняя кровь по организму, приводя сознание в неистовое смятение.
Пробежав за супругой с десяток метров и поняв, что ситуация осложнилась до предела, Ринат остановился и развернулся к стоявшей на прежнем своем месте Наташе. О том, чтобы провести этот вечер с любовницей, теперь не могло быть речи, и он заспешил обратно, чтобы, коротко объяснившись с ней, пуститься вдогонку за женой.
Когда Вика почувствовала, что Ринат не бежит за ней больше, очевидно, оставшись с любовницей, нестерпимое отчаяние придавило ее. Она летела вперед, к дому, не находя себя и не сознавая, куда движется. Мысли обрывками мелькали в ее голове: молодая любовница, подтвердившая все ее самые жуткие опасения; собственная доверчивость бесстыдному сообщению, которое написал ей муж; наглая ложь, проникнувшая везде, границы которой уже невозможно было определить, — все эти соображения одно за другим проносились в сознании Вики, так что она не успевала даже толком понять их, а ощущала лишь, как душу ее теснили глубинный всеобъемлющий страх, обида и дикая, безудержная ненависть. От быстрого бега в правом боку у нее начало колоть; тело и голова горели, так что через минуту она была уже вся мокрая от пота; вены на висках учащенно пульсировали, с каждым ударом доставляя резкую пронзительную боль, отдававшую в глаза яркими желтыми всполохами.
Вбежав в подъезд, Вика высадила дочку и, толкая коляску, устремилась вверх по лестнице, а поднявшись на один пролет, услышала сзади хлопок двери.
— Вика, куда ты? Давай я, — раздался голос Рината, кинувшегося к супруге в попытке перехватить у нее коляску, но только он приблизился, как та всем телом поворотилась к нему.
— Не прикасайся ко мне!!! — яростно возопила Вика, обеими руками с неистовой силой оттолкнув от себя мужа.
