Иногда мне звонил Андрей, которого науськивала мама. Брат меланхолично просил денег в долг, но перестал, когда я сказала, что, если он еще раз это сделает, я перестану с ним разговаривать. Не знаю, что он ответил маме, но больше Андрей ни словом не обмолвился о деньгах и какой-либо помощи. Теперь я сама, если хотела, скидывала ему деньги. На день рождения или просто так. И улыбалась, когда Андрейка, смущаясь, говорил «спасибо». Он был единственным из моей семьи, с кем я хоть как-то поддерживала отношения.
Но проблемы со здоровьем никуда не делись. Чем старше я становилась, тем сильнее начинала ныть сломанная когда-то рука. Я страдала от бессонницы и еле сдерживалась, чтобы не сорваться в магазин за бутылкой вина. Ну а если засыпала, то часто просыпалась от кошмаров – ярких и реалистичных. В них я снова была маленькой девочкой, над которой стоит мама и держит в руках ремень.
Катька, выслушав меня, посоветовала обратиться к психологу и мне пришлось серьезно покопаться в себе, чтобы последовать её совету. Я так и не научилась тратить на себя деньги, предпочитая ходить и гадать, а нужна мне та или иная вещь, или же я вполне обойдусь без них. С психологом было также. Но в итоге я плюнула и, просидев в интернете всю ночь и изучая отзывы, записалась все-таки на прием.
Поначалу было больно и некомфортно. Я чувствовала, как из меня вытаскивают обиды, полощут и засовывают обратно, чтобы они переварились внутри. Как залезают в самые темные уголки моего прошлого и выуживают на свет то, что я отчаянно пыталась забыть. Как снова и снова превращают меня в прежнюю Настю, пытаясь исцелить её от боли.
На каждом сеансе я рыдала, закрыв лицо ладонями. А потом собиралась с силами и начиналась новая борьба с комплексами и страхами. Но когда я поняла, что терапия работает, стало полегче. Лишь чуть-чуть, однако я и за это была благодарна. Потому что снова смогла радоваться жизни.
Я дала шанс новым знакомствам. Сходила на пару свиданий, пусть они и не переросли во что-то серьезное. Купила новый ноутбук, а потом полночи не могла заснуть от перевозбуждения. Сходила в парикмахерскую и вышла оттуда с новой прической. Мама никогда не разрешала мне стричься так, как я хочу, а если поход в парикмахерскую вдруг случался, то она контролировала каждый щелчок ножницами и каждое движение расческой парикмахера. Но больше всего я радовалась тому, что ко мне вернулся нормальный сон. Я засыпала сразу же, стоило только лечь и укрыться одеялом. Пусть иногда в мои сны приходила мама и била меня ремнем. Я просыпалась, шла на кухню и выпивала стакан воды, а когда снова ложилась спать, то первый сон забывался и ему на смену приходил другой. Волшебный и счастливый.
Конечно, никуда не делись странные привычки, оставшиеся от прошлой жизни. Я так же закрывалась в туалете и ванной, несмотря на то, что жила одна. Не любила, когда на меня кричат и сразу же вжимала голову в плечи. Могла два часа мусолить один кусок торта, наслаждаясь каждой ложкой, а перед тем, как съесть бутерброды с колбасой и сыром, некоторое время смотрела на них, убеждая себя, что мне можно. С этими привычками приходилось мириться, но я знала, что когда-нибудь смогу победить и их. Сеансы с психологом очень в этом помогали. Только главный страх все еще оставался непобежденным.
Однажды мне позвонил Андрей. Он часто звонил на выходных, чтобы просто поболтать. Но в последнее время брат стал замкнут и в голосе все чаще и чаще слышалась грусть. Когда я спрашивала о причинах, он обычно отнекивался и менял тему, но не в этот раз.
– Нормально всё, – ответил он, когда я поинтересовалась про учебу. – Второй курс уже. Работу вот сменил.
– Ого, круто, – улыбнулась я. – И где ты сейчас? Охранником в магазине или на мясокомбинат отправили?
– Ну тебя, – рассмеялся Андрей, потом хмыкнул и ответил. – В контору одну устроился. С чертежами помогать.
– Молодец. Нравится?
– Конечно, – с жаром ответил брат. – Правда, иногда косячу.
– Все поначалу косячат. Научишься. Голова у тебя всегда работала, как надо, – хмыкнула я, выходя на балкон. Андрей пробормотал что-то в ответ, а потом неожиданно спросил.
– Насть, а ты когда-нибудь приедешь? Ну, домой.
– Не знаю, – тихо ответила я. По голосу Андрея было понятно, что ему неловко, но вопрос, видимо, грыз его давно, да вот озвучить его он решился только сейчас.
– Мама изменилась, Насть…
– Нет. Молчи, – жестко ответила я и вздохнула. – Опять она тебя подбила позвонить? Я же предупреждала.
– Нет, я сам решил, – возмутился Андрей и, хмыкнув, виновато добавил. – Думал, если ты узнаешь, что она изменилась, то приедешь. Хоть на пару дней. Ей плохо, Насть…
– Я в это не верю, – уняв дрожь, ответила я. – Видела, как она меняет маски, а ты гадаешь, где настоящая… Я к психологу хожу, Андрюш, а мама все равно приходит ночью, в кошмарах.
– Прости меня, Насть.
– За что, глупенький? – вымученно улыбнулась я, услышав в голосе брата вину.
– Я же… видел, что она с тобой делала. И молчал, – глухо ответил он.
– Ты сам был ребенком, – вздохнула я. – Не вини себя.
– Не получается.
