Когда состояние здоровья Ленина ухудшилось, Сталин, предвидя его конец, перестал с ним считаться, а на Крупскую очень злился: известно ее письмо-жалоба Льву Каменеву от 22 декабря 1922 года, в котором она упоминает о письме-завещании Ленина и просит оградить ее от «недостойной брани и угроз Сталина». Но в начале марта 1923 года Сталин обругал ее так, что она в слезах пришла жаловаться на него Ленину. Тогда Ленин продиктовал письмо напрямую Сталину, написав, что порывает с ним всякие личные отношения. При этом он так разволновался, что 6 марта у него произошло еще одно, третье, кровоизлияние в мозг, после которого он потерял дар речи и сознание его угасло. Но об эпизоде с последним письмом почти никто так и не узнал.
После смерти Ленина образовался вакуум власти. По неписаному правилу вождем должен был стать самый глубокий теоретик марксизма. Им был Троцкий — как профессиональный журналист он имел больше всего публикаций, к тому же был хорошим организатором: руководил большевистским переворотом в октябре 1917 года и был фактическим создателем и командующим Красной армии. Ленин сам высоко ценил его организаторские способности. Но Троцкий считался слишком левым коммунистом: против него выступили Каменев и Зиновьев. Некоторое время считалось, что страной руководил коллектив Политбюро партии, но внутри него плелись интриги: Сталин оценил ситуацию и поставил себя между Троцким, с одной стороны, и Каменевым и Зиновьевым, с другой: настоящая борьба за власть велась между Иосифом Сталиным и Львом Троцким. Каждый стремился представить себя одного «продолжателем дела великого Ленина».
Через четыре месяца после смерти Ленина, 18 мая 1924 года, на закрытом заседании пленума Центрального комитета партии разбирали четыре запечатанных восковой печатью идентичных письма Ленина. Это было то самое политическое завещание с критикой Сталина и предложением заменить его другим человеком. Письмо было большой неожиданностью: даже Сталин не знал о существовании еще четырех копий, подписанных рукой Ленина. Очевидно, у Ленина и Крупской было подозрение, что какие-то экземпляры опять могут пропасть.
По воспоминаниям свидетеля, слушая эти письма, Сталин сидел на ступеньках перед трибуной и выглядел довольно плачевно: он даже предложил подать в отставку. Но разгорелся спор, в основе которого крылись личные и политические интриги, — началась грязная игра. Против письма выступил Григорий Зиновьев (Григорий Евсеевич Радомысльский). Он был другом Ленина, единственный из всех обращался к нему на «ты», звал его просто Володей. Он заявил, что Ленин был уже не в своем уме, когда диктовал это письмо, взял на себя смелость утверждать об ухудшении умственного состояния Ленина, а между тем в это время Ленин был еще вполне вменяемым. Со стороны друга это было неблагородно и даже преступно. Но многие считали Зиновьева низкой личностью: в первые дни революции, став главой Петроградского Совета, он приказывал расстреливать интеллигентов тысячами, а потом превратился в преуспевающего бюрократа-хапугу и в тяжелые времена народного голода не стеснялся заказывать для себя из-за границы деликатесы на государственные деньги.
Скрытой причиной его выступления было следующее соображение: если Политбюро решит поставить на место Сталина другого человека, то, скорее всего, им станет Лев Троцкий (Лев Давыдович Бронштейн), который знал ему цену и был против него. Выступление Зиновьева поддержал другой член Политбюро Лев Каменев (Лев Борисович Розенфельд). Так в Политбюро образовался триумвират — Сталин, Каменев и Зиновьев.
Троцкий считался в партии и правительстве вторым лицом после Ленина, фактически это он выиграл для большевиков тяжелую Гражданскую войну, и он же проводил жестокие репрессии против всех, не примкнувших к большевикам.
В составе Политбюро преобладали евреи и полуевреи — фамилия матери Ленина была Бланк: ее отец был крещеным евреем. Троцкий, Каменев, Зиновьев и Свердлов тоже были евреями. Тысячи евреев активно и успешно участвовали в революционных событиях и потом занимали высокие посты, но возведение одного из них до положения первого лица в стране могло вызвать недовольство русского народа, в котором глубоко укоренилась нелюбовь к евреям и культивировался великорусский шовинизм. Еврейские корни явно мешали членам Политбюро, они изменяли свои имена и открыто отказывались от своего происхождения. Когда Троцкого спрашивали, кем он считает себя — евреем или русским, он отвечал: «Ни тем, ни другим. Я социал-демократ, и этим все сказано!»
На фоне такой сложной раскладки сил и влияний на закрытом заседании Политбюро 18 мая 1924 года Каменев и Зиновьев предложили оставить генеральным секретарем партии Сталина, и под их напором члены Политбюро проголосовали «за».
