– Дай угадаю? Расскажешь, как ты три гребаных недели, жертвуя нашими отношениями, пыталась защищать меня и Димку от Гордея?
Я вскидываю взгляд.
И что это значит?
Он что, все понял?
Я открываю рот, но и пикнуть не успеваю. Бровь Яра выгибается дугой, и я слышу:
– Я, по-твоему, совсем идиот, да?
– К-как…
– Давай так, родная. Ты сейчас поднимаешься домой и одеваешься, как положено в декабре. Берешь необходимые на сегодня вещи и предупреждаешь Марту, чтобы она отправила завтра утром Димку в школу.
– Зачем?
– Затем, что я тебя похищаю.
– М, похитишь и запрешь в башне, как принцессу?
– Как опасного для общества дракона, который любит творить всякую дичь.
Я зло фыркаю:
– Похищение и насильственное удержание уголовно наказуемо, чемпион.
– А кто сказал, что я буду держать тебя насильно? Поверь, ты сама не захочешь уходить, – одаривает меня многообещающей улыбкой Ярик, тут же становясь предельно серьезным. – А если без шуток: у нас с тобой есть разговор, и он не на пять минут. И даже не на десять. А мой копчик откровенно рассыпается уже третью неделю почти жить в тачке.
– Да, ты прав. И мы будем разговаривать его сегодня? Этот твой разговор, – кусаю губы. – Ночь все-таки. Или, может… ну, не знаю… еще что-нибудь придумаем…
Яр смеется:
– Будем совмещать, – обещает и умудряется, сняв внедорожник с ручника, отъехать задом к моему подъезду со мной, по-прежнему сидящей у него на коленях. Паркуется.
– Давай, – хлопает ладонью по попе, – шурши своими тапками домой, Птичка. Я жду.
– Точно ждешь? – колеблюсь.
– В смысле?
Я перебираюсь на пассажирское сиденье, но не тороплюсь покидать теплый салон. Наверное, отчасти потому, что до сих пор не верю в происходящее. Кажется, будто стоит мне моргнуть – и все эта прекрасная сказка растворится. А Яр исчезнет из моей жизни, только в этот раз окончательно и бесповоротно.
– Ты правда не уедешь?
Ремизов слегка ошарашенно смотрит на меня. А поняв, что я не шучу, вздыхает. Включает аварийку. И кивает, дергая ручку двери:
– Пойдем. Подожду тебя в подъезде. Только быстро. Вдруг еще какой-нибудь возбужденной Джульетте приспичит выскочить в три часа ночи к своему Ромео, а мы тут двор перекрыли.
Я посмеиваюсь.
Яр открывает и придерживает для меня дверь. Я выскакиваю из машины под его грозное:
– Поторапливайся. Пока задницу не отморозила.
– Не отморожу. Ее твоя любовь греет.
– Если ты сейчас же ею не пошевелишь, то ее будет греть не моя любовь, а мой ремень.
– А вот теперь охотно верю, – хохочу, прибавляя шагу.
Собирать дома мне особо нечего. Часть моих вещей все еще «живет» у Ремизова, поэтому я только переодеваюсь в спортивный костюм. Хватаю свою сумочку с документами и телефон. Напоследок бужу недовольную таким варварским вторжением в ее сон Мартышку. И, несмотря на презрительно сморщенный нос младшенькой, в двух словах обрисовываю ситуацию. Выдаю цеу касательно сына и школы. В конце получая совсем не сонный визг и напутственное:
– Плодотворно там поговорите. Я уже готова стать тетушкой во второй раз, – поигрывает бровями коза. – Держу за вас кулачки!
– Дурочка, что ли? Не забудь про будильник, тетушка.
– Без сестренки для Димки не возвращайся!
Я закатываю глаза.
– Спи уже.
Запрыгиваю в кроссовки и выскакиваю из квартиры. Яр ждет, подпирая спиной стенку напротив двери. Стоит, заложив руки в карманы спортивных штанов. Вскидывает взгляд, когда я появляюсь. Красивый такой. Уставший, правда. Потерянный на вид немного. Что приласкать сразу хочется. Обнять, согреть и не отпускать. Собственно, это я и планирую сделать…
Я закрываю дверь. Яр отталкивается от стены и подходит ко мне. Ловит мои ладони и притягивает к себе, заставляя обвить его руками за талию. Подается вперед и целует. Мягко и бережно срывает поцелуй с моих губ, спрашивая:
– Готова?
Я киваю.
Смотрю в любимые глаза.
Три недели я не жила.
Три недели я не дышала.
А сейчас наконец-то делаю вдох полной грудью и говорю:
– Ну, начинай рассказывать.
– Прямо сейчас?
– На тот момент, когда мы окажемся дома, – у меня другие планы.
