Я поддаюсь. Совершая самую огромную за последние три недели глупость. На меня тут же вываливаются сотни фотографий. И почти все они с…
Давлю вздох.
В сердце одномоментно вонзаются тысячи маленьких игл. Ввинчиваясь и ввинчиваясь все глубже. Я открываю один из снимков. На нем мы с Яриком. Черно-белый коллаж из девяти фотографий. И на всех мы гримасничаем. Боже, просто два великовозрастных ребенка! Глаза закатываем, языки показываем, брови хмурим. Целуемся. И еще целуемся. То в губы, то в щечку, то в нос. Настроение тогда было такое – дурашливое. Творить хотелось и вытворять. С ума сходить и улыбаться. Много. Друг другу улыбаться!
Больно становится. Взгляд Яра на снимке и взгляд Яра сегодня на парковке – это как глаза двух совершенно разных мужчин. Как же так? Как же мы пришли к такому? Лучше бы мы вообще не виделись! Тогда боль как будто менее реальная. Фантомная. Надуманная.
Я облизываю губы. И тут же их кусаю. Бедра свожу сильнее. После того как мы закончили щелкать на мой телефон сотни снимков, которые мне пришлось на следующий день вычищать, мы… О-ох.
Тело стрелой пронзает желание. Рождаясь где-то в затылке, стреляет тысячами залпов по нервным окончаниям, заставляя поджимать пальчики на ногах. Меня бросает в жар. Дыхание сбивается и становится поверхностным, а внизу живота щекочет, сворачиваясь потревоженной змейкой, пустота. Перед глазами такие картинки из воспоминаний, что хочется в них утонуть. Пропасть и раствориться. Наши губы и руки. Ласки и объятия. Движение тел в унисон. Сбитые простыни и удовольствие на пике, накрывающее с головой… Нет, не в воспоминаниях мне хочется пропасть. В Ярославе. С Ярославом. С ним хочется пропасть и раствориться. Еще раз… Еще хотя бы раз…
Я делаю глоток вина. И закрываю глаза. Грудь налилась. Соски затвердели и больно трутся о холодный шелк пижамы. Внутренности скручивает бантиками. Трусики уже хоть выжимай. Я возбудилась. Я горю. Последний раз мы занимались сексом еще до командировки Ремизова, а это было больше месяца назад. И сейчас я просто сойду с ума! Свихнусь! Или сгорю в этом чертовом кресле на этом гребаном балконе!
Я подскакиваю на ноги, как ужаленная. Залпом допиваю остатки в бокале. Не помогает! Сердце бежит, летит и скачет все быстрее и быстрее. Раньше, чем успеваю себя остановить, нахожу в списке контактов имя Мужа-Жужа и набираю короткое сообщение в мессенджере:
Отправляю.
Доставлено.
Почти моментально – прочитано.
Звонок. Входящий.
Горло сковывает спазмом. Руки трясутся. Я нажимаю на «ответить» и слышу:
– Ты пьяна? – рык, что разгоняет мурашки по рукам, поднимая волоски дыбом.
Я проталкиваю ком в горле, шепчу, чтобы ни Димка, ни Мартышка не услышали:
– Только если на пару бокалов…
– Три, блин, недели, Ава!
– Формально, секса у нас не было уже почти пять…
– Я говорю не об этом.
– Знаю…
– Ты компостировала мне мозг три недели. А теперь просто берешь и пишешь, что хочешь, чтобы я приехал и трахнул тебя? Такие, что ли, нынче отношения в моде?
– Не знаю, – робею неожиданно. – Просто так получилось…
На том конце слышится вздох.
Я задала Ремизову непростую задачку. Я запутала и себя, и его, и наши отношения в целом. Скатала из наших чувств плотный клубок и ушла. А теперь сама делаю робкий шаг обратно. По мосту, который сама же и должна была сжечь. Что я творю?
Я стою и слушаю тишину в трубке телефона, ощущая каждой клеточкой, как отчаянно Ремизов борется с самим собой. Вот сейчас он растирает затылок. Теперь трет переносицу. И нервно прохаживается по…
Господи! Осеняет меня. А если у него уже кто‐нибудь, ну… есть? Если он с кем-нибудь спит? Он здоровый мужчина в самом расцвете сил. А секс – это базовая потребность любого мужика. А тут я со своими ночными сообщениями вторгаюсь в его новую жизнь. Ведь три недели – это достаточно большой срок! Боже…
– Прости, – стону. – Если ты не один и у тебя кто‐то есть, я не… Яр, прости.
– Я не пойму: ты дура, или просто смерти моей хочешь? – звучит в разы резче, чем я привыкла слышать в свой адрес.
– Н-нет. Не хочу.
– А чего ты хочешь, Ава?
– Я уже сказала. Тебя.
Помнится, в первую нашу ночь я пришла к нему почти в таком же отчаянии. Устав гореть от желания. Засыпать в одиночестве. И сейчас. Снова. Как вообще получилось, что в нашей паре именно я чаще всего выпрашиваю секс?
Нет, не чаще, просто Яр делает это изящней. Тогда как я бью прямо в лоб.
Твою мать, Фомина! Это не то, о чем сейчас нужно думать!
Я нервно переступаю с ноги на ногу.
– Ты же уже спала, – наконец-то раздается в трубке.
– Я не… – начинаю и прикусываю язык. – Постой, с чего ты взял?
– Уже полтора часа, как у вас в квартире не горит свет, Птичка…
Я хватаю ртом воздух, не зная, что на это сказать, спросить или ответить. Слова вылетают из головы одно за одним. Неужели?..
