– Как удобно он устроился, однако. Братец. Стоило только пальцами щелкнуть, как и красавицу жену заполучил, и пацана – сразу тринадцатилетнего! Особенно с последним – даже напрягаться не пришлось. Браво, – хлопает в ладоши Гордей. – Он же знает, от кого ты родила Димку, я прав? – хмыкает, кивая. – Знает. По глазам вижу. Как думаешь, его совесть не сильно грызет, когда он моего ребенка называет своим?
– А ты сильно напрягался в эти тринадцать лет, чтобы называть
– Я тебя рожать не просил.
– Вот именно. Это было мое решение. И Дима мой сын. Ясно?
– Генетическая экспертиза с тобой бы поспорила.
– Слушай, убирайся по-хорошему! Пока я не вызвала ох…
– Ма-ам, кто там? – как гром среди ясного неба раздается за спиной.
Я аж подпрыгиваю от неожиданности, оборачиваясь. Бросаю взгляд на сына, замершего в паре шагов от меня, оценивая: сколько он успел услышать. Судя по взгляду, горящему любопытством, ничто из сказанного ранее до его ушей не дошло. Выдыхаю сквозь стиснутые зубы.
– Дима, иди, пожалуйста…
– Привет, Дима, – беспардонно отодвигает меня в сторону Гордей, переступая порог квартиры. Руку протягивает.
Я его за пальто со спины хватаю. Дергаю, заставляя посмотреть на меня. Каждой мышцей на лице даю понять, что если он вздумает хоть что-то ляпнуть при сыне – я его на кожаные ремешки порву и в асфальт закатаю! У нас тут на районе как раз идет ремонт дороги.
В ответ получаю только очередной снисходительный смешок.
– Привет, – не теряется Димка, пожимая протянутую руку. – Мы знакомы?
– Можно и так сказать. Я Гордей. Брат Ярослава.
– А-а! То-то смотрю, лицо кажется знакомым. Тоже в хоккей играешь, да?
– Так, – делает неопределенный жест Гордей. – Конечно, не настолько великий игрок, как твой новый батя, но тоже имею кое-какие регалии.
Ну-ну. Приводы в полицейский участок – вот все твои регалии.
– Я тоже в хоккей играю. За московский клуб с этого сезона, – гордо приосанившись говорит ребенок. – Тренеры хвалят. Говорят, что если буду так держать, то есть все шансы через пару лет попасть в юниорскую сборную, а там и до молодежной недалеко, – хвастается, а у меня ком в горле встает размером с гребаную шайбу! Не заслуживает этот человек этой информации. Ох не заслуживает.
– Далеко пойдешь, малой, – хлопает Димку по плечу Гордей. – Гены, видать, хорошие. Да, невестка?
Димка бросает на меня взгляд. Я же своим расстреляла, расчленила и утопила по кусочкам эти девяносто килограмм наглости. Говорю:
– Конечно, хорошие. Мои.
Гордей смеется.
Димка улыбается:
– Гордей, ты проходи. Пообедаем все вместе. Да, мам? – смотрит на меня.
В этот момент я искренне жалею, что воспитала его таким дружелюбным и открытым мальчиком. Однако заставляю мышцы лица изобразить милую улыбку радушной хозяйки:
– Боюсь, сынок, Гордей торопится и уже ух…
– Отчего же? Я только за!
Быстрее чем я успеваю договорить, гость выпрыгивает из своих кроссовок и в компании Димки проходит на кухню. Я закатываю глаза и провожаю их спины взглядом. Всячески пытаюсь убедить себя в том, что бывший пришел с миром и это я первая начала кусаться. Выходит хреново. Я привыкла доверять своей интуиции, особенно когда ситуация касается моего ребенка. И сейчас та самая интуиция буквально вопит: бывший что-то задумал. Он не мог не знать, что Ярослава нет в городе. Просто не мог!
Тогда что, черт побери, ему нужно?!
Ладно, если так посудить, не украдет же он Димку, правда? Средь бела дня. В дорогом ЖК, напичканном камерами. Гордей, может, и подлец, но не отбитый мерзавец – ему тоже есть что терять. Свой имидж он и так знатно подпортил этим летом, судя по тому, что мне рассказал Ярослав. Мне просто нужно взять себя в руки. Унять бушующий в груди огонь негодования, притушить зревшую годами в сердце обиду и выдержать этот совместный обед. Ради сына.
Я закрываю дверь и прохожу на кухню следом за мужчинами. Накрываю на стол. Димка болтает о хоккее. Гордей поддакивает, а сам следит за мной. Я то и дело ощущаю на себе липкий неприятный взгляд гостя. Неужто оценивает, что потерял? Что ж… многое. Мудак.
Пока наливаю чай – от души насыпав в кружку Гордея сахара, памятуя, как сильно он терпеть не может сладкий черный чай, – телефон в заднем кармане моих джинсов начинает нещадно надрываться входящим. Вытаскиваю и мажу взглядом по экрану – Мужа-Жужа.
Как чувствует…
Порыв ответить – бешеный! Однако я сжимаю кулаки и вовремя останавливаю себя. Пожалуюсь ему потом. Ремизову сейчас и так тошно. Не дай боже узнает, что его младший брат нарисовался, совсем тормоза слетят. Еще сорвется и полетит в аэропорт. А ему нельзя. Напрягаться. Ни морально, ни физически. Поэтому я выключаю звук и откладываю мобильник в сторону, мысленно делая себе пометку – перезвонить позже.
Ставлю кружки с горячим чаем перед Димкой и Гордеем и сажусь за стол, занимая место во главе. Этим жестом неосознанно пытаясь контролировать ситуацию, которая никакому контролю поддаваться не желает.
– Приятного аппетита всем, – говорит Димка.
– Приятного аппетита, сынок.
