За трапезой короля присутствуют немногие. Единицы сейчас, после того, как веселились до утра, готовы предстать перед монархом.
Генрих обедает в одиночестве, когда к нему присоединяется Кисиль.
- Ваше Величество, - раскланивается граф Карумии, - я столько Вас не видел, что успел изрядно соскучиться по Вашему обществу. Простите мне мою дерзость.
- Дерзость? – улыбается король, обтирая салфеткой жирные губы.
- Что смел высказать Вам о том, что скучал. Но это действительно так, а я не смею скрывать от…, - Кисиль запнулся лишь на долю секунды, - своего монарха.
- Как тебе в доме герцога Литерского? – Генрих пропускает лесть мимо ушей.
- Благодарю, мой будущий муж внимательный и радушный хозяин. И, как я могу судить из его отношений с супругом, заботливый муж.
- Что ж, - король опрокидывает бокал вина, - заботливый муж, значит?
- Да, Ваше Величество. Это было очень щедро с Вашей стороны позволить брак столь влиятельных персон не с точки зрения выгоды, а по любви.
- По любви?
- Я ошибся? В таком случае прошу прощения, - Кисиль подцепляет пару тонко порезанных кусков овощей.
- Что Вы, Кисиль. Я радею за благополучие моих подданных, - зло щурится монарх.
- Понятно в данной ситуации, что Эддрик все равно хранит в душе любовь к первому мужу…
- Это бесспорно, мой дорогой. У них был скандальный роман.
- Да, - кивает Кисиль, - я кое-что слышал. Странно, что после этого герцог Литерский не заключил помолвку с сыном виконта Литтла.
- Мм? - Генрих неопределенно промычал, размышляя высказывать ли свою неосведомленность. Но любопытство в итоге, подкрепленное парой бокалов вина, взяло свое:
- Причем тут он?
- Они в родне с покойным мужем герцога. Говорят, младший как две капли воды похож на Габриэля, - Кисиль небрежно помахал вилкой, выбирая кусок посочней. Король хмуро молчал.
Покидать обед у короля, на который ты заявился сам и без приглашения – верх неприличия, поэтому граф Глиссер продолжал вяло ковыряться в еде. После долгого обеда с несколькими переменами блюд, как и полагают правила хорошего тона, Кисиль раскланялся с Генрихом.
- Знаете, если бы я лично не видел такое благосклонное принятие господином Риэлем своего брака, я бы решил, что он по Вам сильно скучает, - невзначай добавил Кисиль. - Простите, я опять говорю жуткие глупости. Надеюсь, Вы не велите казнить меня за них накануне моей свадьбы?
- Идите, Кисиль. В надежде еще раз познать Ваши пылкие объятия, я прощу Вам этот полный бестактности обед. Запомните, Вы мне должны, - грозит пальцем Генрих, и граф Глиссер спешно уходит, не желая более испытывать терпение монарха. Все, что ему было нужно, Кисиль озвучил.
- Я не хотел бы, чтоб это выглядело так, словно я подлизываюсь, - сообщает он вечером, застав Эддрика и Риэля в гостиной. – Я купил эти вещи еще до того спора. В магазине мне подсказали, что младшим мужьям не слишком пристало дарить подарки своим супругам. Но я решил позволить себе эту дерзость, поскольку у нас принято одаривать дорогого тебе человека. А вы уже успели стать для меня таковыми за столь короткий промежуток времени, хоть это, возможно, и кажется вам не слишком истинным.
Кисиль протягивает первый стилет Эддрику и не торопится, желая посмотреть сначала реакцию герцога. Тот послушно разворачивает подарок и улыбается, беря в руки опасную игрушку.
- Чудесная вещь. Вы разбираетесь в холодном оружии?
- Мне нравятся такие: красивые и опасные, - кивает Кисиль, наблюдая, как Эддрик задумчиво скользит пальцами по гладкому дереву, обводит крылышки искусно выполненной бабочки.
Полюбовавшись довольной улыбкой герцога, граф Глиссер протягивает следующий подарок магу.
- Надеюсь, Вы по достоинству оцените все возможности этой игрушки, - ухмыляется он.
Маг облизывает губы, ведет головой, откидывая назад густые волосы. Его глаза светятся в глубине, как обычно, не давая эмоциям возможности пробиться наружу, но сейчас маг позволяет Кисилю видеть оттенки своих чувств.
Тонкие пальцы Риэля гладят металл оружия, подушечки обводят опасные отверстия для яда.
- Вы тонко чувствуете людей, которым собираетесь дарить подарки, - говорит маг, и Кисиль невольно улыбается, заглядывая в глубину этих глаз.
- И правда, спасибо Кисиль, - говорит Эддрик.
- Вы доставили мне невообразимое наслаждение своей радостью от подарка, - отвечает граф Глиссер, после чего откланивается, оставляя супругов вдвоем.
Между герцогом и магом существует какое-то молчаливое понимание. Возможно, дело в том, что Литерский не сомневается в Риэле после принесенной магом клятвы?
На долю секунды Кисилю хочется, чтоб у него тоже был такой человек, которому можно доверять безоговорочно, не оглядываясь, не боясь предательства. Впрочем, граф тут же отгоняет от себя эти мысли. Такого человека иметь слишком страшно. Ты становишься зависимым. Ты боишься за чужие жизнь и благополучие. А это скорее проблемы, чем удовольствие. Проблемы, которые граф Глиссер не может себе позволить ни здесь, в Кальрадии, ни дома, в Карумии.
Тори ждет его, испуганно теребя кусок бумаги в руках.
- Что это? – спрашивает Кисиль, устало опускаясь в кресло.
