– Если я застряну, поезжай домой и занимайся индейкой. Потом можешь сюда вернуться. Когда я решу, что дело близится к завершению, я дам тебе знать. Твоя тетя – наш гость, зачем взваливать на нее обязанности хозяйки?
– Тут ты права. – Он понес коробку к лифту. – Договорились.
Ева с довольным видом вышла из лифта.
– Пибоди, коробка твоя. Пусть он считает главной меня, пусть меня боится. Уж я об этом позабочусь. Он трус, страх его сломит. Сначала попытается надавить на меня, потом стянет клянчить послабления у тебя. Ты – почти его ровесница, не принадлежишь к начальству. Ты в какой-то степени способна на сочувствие. Обращайся к нему по имени. От тебя он воспримет это как дружелюбие, от меня – как неуважение.
– Все понятно. Он в комнате для допросов А.
– Я пошел наблюдать, – сказал Рорк. – Удачи вам!
– Теперь она на нашей стороне, – ответила Ева.
По ее приказу Рейнхолда усадили в комнате для допросов без наручников – наручники показывали бы, что его боятся. Полицейские, приведшие его сюда, словно воды в рот набрали: не прозвучало ни одного вопроса.
Теперь он сидел в одиночестве, залитый светом, и обильно потел. Войдя, Ева заметила капельки пота у него на верхней губе и на лбу.
– Лейтенант Ева Даллас, детектив Делия Пибоди, приступаем к допросу Джеральда Рейнхолда. – Она зачитала под запись несколько стандартных фраз и села. – Джеральд Рейнхолд, вы уведомлены о ваших правах. Вам понятны ваши права и обязанности?
– Не желаю с вами говорить!
– Это одно из ваших прав. Вам ясно это право и остальные доведенные до вашего сведения права и обязанности из модифицированных прав Миранды?
Он отвернулся и, как капризный ребенок, уставился на стену.
– Что ж. Пибоди, распорядитесь, чтобы его отвели в клетку.
– Я больше туда не пойду!
Ева молча встала и направилась к двери.
– Ладно-ладно! Я понимаю ваши дурацкие права и все прочее дерьмо.
– Хорошо. – Она вернулась и снова села. – Мы можем все сильно ускорить и упростить, Джерри. Мы же застали тебя с Джо. Ты успел над ним потрудиться.
– Вы ворвались на территорию моей частной собственности. Это нарушение моих прав. Вы не можете использовать ничего из найденного при моих нарушенных правах.
– Серьезно? – Она с улыбкой откинулась на спинку стула. – Это твоя линия защиты? Смотришь криминальные постановки, так будь по крайней мере внимателен. Слыхал о «вероятной причине»? О законно оформленных ордерах? Ты похитил человека и удерживал его против его воли, нанес ему тяжкие телесные повреждения. Ты намеренно наносил этому человеку побои, подвергал опасности его жизнь и так далее. Ты замышлял его убить, потом распилить на части и выбросить.
– Это недоказуемо!
– Еще как доказуемо. Начнем сначала. Ты похитил Джозефа Клейна.
– Неправда! – Он дал петуха, но набрался наглости, чтобы грозить Еве пальцем. – Он сам явился, по доброй воле пришел ко мне домой. Я просто дурачился, хотелось его попугать.
– Вот, значит, как это называется? Шарахнуть бейсбольной битой по башке, выбить зубы, сломать скулу, прижигать, резать – все это с целью просто попугать?
– Он применил насилие ко мне, я – к нему. Самооборона! – Его глаза непрерывно бегали. – Он пришел ко мне и вздумал мне угрожать. Я должен был защищаться.
– Избить человека в кровь, прикрутив к креслу, – это самооборона? Ты идиот, Джерри.
– Я не идиот! – Он побагровел лицом и шеей, как будто ярость хлынула наружу из пор. – Я умнее вас, умнее большинства людей. Я это доказал.
– Как?
– Я делал что хотел. Получил то, что захотел.
– Для начала больше полусотни раз пырнул ножом родную мать.
– Не знаю, о чем вы. – Он опять отвернулся. – Меня там не было. Я пришел и нашел их. Это был кошмар! – Он закрыл лицо руками.
– Говоришь, ты пришел домой и нашел родителей убитыми, Джерри? – мастерски, уверенно вступила в разговор Пибоди. – В ее голосе слышался ужас. – Боже!
– Там, – он уронил руки и впервые посмотрел на Пибоди, – это невозможно передать. Я их предупреждал: нельзя открывать дверь неизвестно кому, но они не слушали. Я вхожу, а они все в крови!
– Избавь меня от этого! – взмолилась Ева, но Пибоди покачала головой.
– Бросьте, лейтенант, мы столько ломали голову, как там все было. Как вы поступили, Джерри?
– Сам не знаю. У меня в голове все смешалось. Я перетрусил. Наверное, я на какое-то время потерял сознание. Припадок, что ли, какой-то.
– И вы не помните, что делали потом? Когда точно вы их нашли?
– Кажется, вечером в пятницу. Захожу – а они…
– Где вы были?
– Неподалеку от дома. Тогда уже ничего нельзя было поделать.
– Ты достаточно оправился от своего припадка, чтобы спереть часы, чтобы потом их продать? Чтобы перевести родительские накопления на открытые тобой счета?
Евины вопросы его ошеломили.
– Раз они умерли, все это стало моим. Я не знал, как еще поступить. Я испугался и не мог собраться с мыслями. Сами придите и найдите своих родителей мертвыми – посмотрим, как вы тогда запоете!
– Наверное, это было ужасно, но надо было вызвать полицию, Джерри, – мягко произнесла Пибоди.
– Знаю. Теперь-то я знаю, но тогда у меня путались мысли.
