Но болезнь Хантингтона – это не отсутствие движения, мышления и чувств. Эта болезнь – не трансцендентное состояние счастья. Это цирк уродов: отвратительные, постоянные, бесплодные движения, неукротимая ярость, непредсказуемая паранойя, навязчивые мысли. «Бум» не уничтожит движение, мышление и чувства. Он все изуродует. Она представляет, как от взрыва высвобождается какая-то ядовитая жидкость, ровный поток токсинов, которые в итоге просачиваются в каждую нервную клетку, загрязняют каждую мысль, чувство и движение, заставляя ее гнить изнутри.
Может быть, болезнь у нее уже есть. В брошюре говорится, что симптомы могут начаться за пятнадцать лет до диагноза. То есть сейчас. Она вчера покачнулась во время ардхи чандрасаны. Позы полумесяца. Ее вытянутые рука и нога заколебались, как ветки в ураган. Она склонилась влево, потом, для равновесия, вправо и неуклюже вышла из позы перед всей группой. Что это, болезнь Хантингтона?
А может быть, у нее нет болезни. Она совершенно здорова и просто на мгновение потеряла равновесие, как все обычные люди, и все это навязчивое беспокойство – ни о чем.
Или у нее есть болезнь.
В последние месяцы Кейти владело растущее нетерпение, словно она поднималась по волне к белому пенному гребню. Все, что она делала, было лишь подготовкой к настоящей жизни, и ей не терпится начать. Пора начинать. Но едва она почувствовала, что готова по-настоящему начать жить, ей что, предстоит узнать, что она умирает? Конечно, все умирают. В этом смысл всей дурацкой игры. Она это знает. Но смерть всегда была абстрактным понятием, незримым призраком без очертаний, плотности и запаха. Хантингтон – это реальность. Это настоящая смерть, которую она может себе представить благодаря Ютьюбу, и у нее очертания ужаса и гнилостный запах страха.
Джей Джей – вылитый папа. Одно лицо. Он ни капли не похож на маму. У него отцовские сонные голубые глаза, его крепкое сложение, его характер, его бело-розовое веснушчатое лицо. Значит ли это, что у него есть и отцовский дефектный ген, отвечающий за болезнь Хантингтона? Кейти до ужаса похожа на свою бабушку, которую видела только на фотографиях. Рут. Ту самую, у которой был Хантингтон. У Кейти ирландские щеки и веснушки, как у бабушки, такие же тонкие медные волосы и тупой широкий нос. И строение у нее такое же: тонкие кости, крепкие бедра и плечи пловчихи. Они обе точно пережили бы картофельный голод.
Меган и выглядит, и ведет себя, скорее, как мама. Нос у нее тоньше и острее, лицо не такое круглое, волосы темнее и гуще, телосложение хрупкое. У Меган такой же, как у мамы, сдержанный нрав, она такая же терпеливая и упорная, любит бродвейскую музыку и театр – и, конечно, танец. Патрик похож на обоих родителей и ни на кого из них. Никто не знает, откуда он такой взялся.
Судя по тому, что видно, по внешним физическим чертам и характеру, Кейти и Джей Джей удались в отца. Означает ли это, что у них и его болезнь Хантингтона? Не имея ни степени по генетике, ни каких-либо настоящих знаний, которые могли бы подкрепить ее выводы, Кейти предполагает, что да. Она унаследовала отцовские уродливые ступни; значит, и Хантингтон у нее есть.
Тик-так. Тик-так. Бум.
– Кто-нибудь еще будет узнавать? – спрашивает Джей Джей.
– Так ты точно решил? – отзывается Меган.
– Да. Мне надо знать. Иду к врачу в среду. И из-за наших обстоятельств, из-за ребенка, все сделают быстрее. Я узнаю результаты через неделю.
– Господи, чувак, – говорит Патрик.
Размытое и отупляющее жужжание виски в теле Кейти мгновенно собирается в узловатый шар тошного страха в животе. Во рту появляется кислый вкус. Веселье окончено. Никто не выиграл. Все это всерьез. Слишком всерьез.
– Я не хочу об этом даже говорить, – произносит Меган, стуча костяшками пальцев правой руки по голове. – Но если у тебя это есть, значит ли это, что оно есть и у ребенка?
– Если у меня нет, то на мне все и кончается. С ребенком все нормально. Если у меня есть, у ребенка шанс пятьдесят на пятьдесят, как у нас. Колин будет на шестнадцатой неделе, когда мы узнаем. Можем сделать амнио[9], чтобы узнать, есть ли оно у ребенка.
– А потом что? – спрашивает Кейти. – Если у ребенка оно есть, Колин сделает аборт?
Джей Джей свешивает голову к коленям и трет глаза рукой.
– Не знаю, – отвечает он глухим голосом. – Может быть. Нет. Я не знаю.
– Маму удар хватит, – говорит Патрик.
– Знаю, – отвечает Джей Джей.
– Я даже не прикалываюсь, – продолжает Патрик.
– Да знаю, – отзывается Джей Джей.
– А что говорит Колин? – спрашивает Кейти.
– Ушла в себя. Не хочет об этом даже думать. Не хочет, чтобы я сдавал анализ.
– Он будет отрицательный, чувак, – говорит Патрик. – Когда ты узнаешь?
– В следующую среду.
– Ну вот. С тобой все будет хорошо, и с ребенком тоже, и у мамы не будет удара, – говорит Патрик.
Кейти и Меган кивают. Патрик делает несколько глотков и отдает бутылку Джей Джею.
– Конечно, бедняжка все равно может выйти похожим на тебя, – замечает Патрик.
Джей Джей толкает Патрика в плечо и почти улыбается.
