Сибилла в амазонке бросилась на скамью. Руки раскинуты, губы стиснуты, взгляд недобрый. Как только она остается одна, все становится ясным, жизнь дана ей лишь затем, чтобы сделать Джузеппе счастливым. «Когда его нет, вот тогда я люблю его. Знаю, уверена, в те дни, когда я отчаянно жду его, именно тогда я его мучаю. Нелепая жестокость. Позор. Счастливицы те, что могут плакать. А у меня сердце ожесточившееся, панцирное».
Панцирное! Антуан улыбается. Словцо почти врачебное, у него же, конечно, и позаимствовано.
«Разгадал ли он меня? Как бы мне хотелось, чтобы разгадал! А когда мне кажется, что он близок к разгадке, я не выдерживаю, не выдерживаю больше, я отворачиваюсь, лгу невесть что, именно невесть что, лишь бы ускользнуть».
А вот наконец и мать:
Миссис Пауэлл спускается с крыльца. Солнце в ее седых волосах. Ладонью, как щитком, она прикрывает глаза и улыбается, еще ничего не сказав, еще не увидев Сибиллу. — Письмо от Уильяма, — говорит она. — Такое хорошее письмо. Он начал две картины. Он еще пробудет несколько недель в Пестуме.
Сибилла закусывает губы. Какой ужас! Неужели она ждала возвращения брата, чтобы разобраться в себе, себя понять?
Все ясно: г-жа де Фонтанен, Женни, Даниэль — целый косяк воспоминаний.
Антуан торопится.
Следующую главу он только листает. Ему не терпится найти страницы, где появится отец Сереньо.
Вот оно… Ничего подобного, речь идет о палаццо Сереньо, старинном здании на берегу залива.
…высокие сводчатые окна, обрамленные витиеватым орнаментом…
Описания: залив, Везувий.
Антуан перескакивает через несколько страниц, выхватывая то там, то здесь отдельные фразы, лишь бы не утратить связи.
Этот самый Джузеппе живет в их летней резиденции один, только со слугами. Его сестра Анетта за границей. Как и следовало ожидать — мать умерла. Отец, советник Сереньо, наезжает из Неаполя, где его удерживают дела, только по воскресеньям, — он занимает высокий судейский пост, — а иногда заглядывает вечерком на неделе. «Точно так же, как отец в Мезон», — замечает про себя Антуан.
Он приезжает на пароходике к обеду. Истома пищеварения. Сигары, потом прогуливается по террасе. Встает рано, чтобы устроить разнос конюхам, садовникам. Затем молча садится на первый утренний пароход.
Ага, портрет отца… Не без трепета Антуан приступает к чтению.
