Миссис Пауэлл и Сибилла в беседке. — Я хочу представить вам мою сестренку. — Ее встречают радостно, усаживают, расспрашивают. Анетте кажется, что она грезит. Анетта в обществе двух еретичек. Приветливый взгляд мамы, ее седые кудри, улыбка. — Пойдемте со мной, дитя мое, я нарву вам роз. — Розарий, темный свод, разливающий вокруг всю ярость, всю нежность своих благоуханий.
Сибилла и Джузеппе остались одни. Взять ее руку в свои? Она не позволит. Сильнее ее воли, сильнее ее любви эта почти каменная сдержанность. Он думает: как непросто ее любить.
Миссис Пауэлл нарвала для Анетты роз. Розы маленькие, пурпуровые, тугие и без шипов; пурпуровые розы с черным сердечком. — Непременно приходите, my dear[61], Сибилла живет так одиноко. — Анетте кажется, что она грезит. И это проклятый богом клан? Неужели этих людей она боялась как чумы?
Антуан перескакивает через страницу.
Вот Анетта и Джузеппе на обратном пути.
Месяц скрылся. Спустилась тьма. Анетта чувствует себя легкой, хмельной. Эти Пауэллы. Анетта виснет на руке Джузеппе всей тяжестью своего юного тела, и Джузеппе увлекает ее за собой, высоко вскинув голову, а сердцем далеко отсюда в своих заветных мечтах. Довериться ли ей? Не сдержавшись, он наклоняется к ней: — Понимаешь ли ты, я хожу к ним не только ради одного Уилла.
Лица его она не видит, но до нее доходит приглушенная восторженность его голоса. Не только ради Уильяма? Кровь быстрее бежит по ее жилам. А она-то ни о чем не догадывалась. Сибилла? Сибилла и Джузеппе? У нее перехватывает дыхание, она отстраняется, стрела пронзила ей грудь, она хочет бежать прочь. Нет сил. Зубы выбивают дробь. Еще несколько шагов. Она слабеет, шатается и, запрокинув голову, падает на траву под высокий свод лип.
Он опускается на колени, он ничего не понимает. Что с ней такое? Но она резко выбрасывает руки, как щупальца. Ох, на сей раз он понял. Она цепляется за него, приподымается, жмется к нему, рыдает. Джузеппе, Джузеппе.
