Семья Тибо. Том 2 полностью

— Надо разузнать. Подождите меня здесь. (Он не решался привести девушку в редакцию.)

Она перешла дорогу и стала прохаживаться по противоположному тротуару. Люди, как пчёлы в улье, роились у подъезда дома, куда скрылся Жак, то входили, то выходили обратно.

Через полчаса он вышел. Лицо его было искажено волнением.

— Это официально. Известие получено из Германии. Я видел Грусье, Самба, Вайяна, Реноделя[163]. Все они там, наверху, и ждут подробностей. Кадье и Марк Левуар всё время бегают из редакции на Кэ-д’Орсе и обратно… В ответ на усиление военных приготовлений России Германия мобилизуется… Настоящая ли это мобилизация? Жорес утверждает, что нет. Это то, что по-немецки называется Kriegsgefahrzustand! Случай, по-видимому, предусмотренный их конституцией. Жорес, со словарём в руках, даёт почти буквальный перевод: «Состояние военной опасности… Состояние военной угрозы…» Патрон изумителен: он не желает терять надежды! Он ещё под впечатлением своей поездки в Брюссель, бесед с Гаазе и с немецкими социалистами. Он всецело им доверяет: «Пока эти с нами, ничто ещё не потеряно!» — повторяет он.

Взяв Женни под руку, Жак быстро увлёк её вперёд. Они несколько раз обошли квартал.

— Что будет делать Франция? — спросила Женни.

— По-видимому, в четыре часа состоялось экстренное заседание совета министров. В официальном коммюнике прямо говорится, что совет рассмотрел «меры, необходимые для защиты наших границ». Агентство Гавас сообщает в вечерних газетах, что наши войска прикрытия вышли на передовые позиции. Но в то же время говорят, что генеральный штаб решил оставить вдоль всей границы незанятую зону в несколько километров, чтобы у неприятеля не оказалось предлога для конфликта… Как раз сейчас германский посол совещается с Вивиани… Галло, которому хорошо известно положение вещей в Германии, настроен крайне пессимистически. Он говорит, что не следует обольщаться относительно смысла этой формулировки, что Kriegsgefahrzustand — это замаскированный способ провести мобилизацию до официального приказа о ней… Так или иначе, но в настоящую минуту в Германии осадное положение, а это означает, что на прессу надет намордник, что никакие выступления против войны там уже невозможны… Вот это, на мой взгляд, пожалуй, важнее всего: спасение могло бы прийти только через народное восстание… Однако Стефани, как и Жорес, упорно сохраняет оптимизм. Они говорят, что кайзер, выбрав эту предварительную меру, вместо того чтобы прямо опубликовать приказ о мобилизации, доказал этим своё желание сохранить мир. В конце концов, это вполне правдоподобно. Германия предоставляет, таким образом правительству Петербурга последнюю возможность сделать шаг к примирению, быть может, отменить русскую мобилизацию. Со вчерашнего дня между кайзером и царём происходит, кажется, непрерывный обмен личными телеграммами… Когда я прощался со Стефани, Жореса вызвали к телефону из Брюсселя; все они, видимо, надеялись получить какое-то важное известие… Я не остался, мне хотелось посмотреть, как вы…

— Не беспокойтесь обо мне, — с живостью сказала Женни, — сейчас же идите туда. Я подожду вас.

— Здесь? Стоя на улице? Нет!… Давайте я усажу вас хотя бы в кафе «Прогресс».

Они быстро направились к улице Сантье.

— Добрый день! — раздался замогильный голос.

Женни обернулась и увидела позади них старого Христа с растрёпанными волосами, в чёрной блузе типографского рабочего. Это был Мурлан.

Жак тотчас же сказал ему:

— Германия мобилизуется!

— Да, чёрт возьми! Знаю… Этого надо было ожидать. — Он плюнул. — Ничего не поделаешь… Ничего не поделаешь — как всегда!… И теперь уже долго нельзя будет что-либо сделать! Всё должно быть разрушено. Чтобы можно было построить что-нибудь порядочное, вся наша цивилизация должна исчезнуть!

Наступило молчание.

— Вы идёте в «Прогресс»? — спросил Мурлан. — Я тоже.

Они прошли несколько шагов, не обменявшись ни словом.

— Ты обдумал то, что я сказал тебе сегодня утром? Ты не удираешь? — продолжал старый типограф.

— Пока нет.

— Дело твоё… — Он запнулся. — Я только что из Федерации… — Он окинул молодую девушку испытующим взглядом и пристально посмотрел на Жака. — Мне надо сказать тебе два слова.

— Говорите, — сказал Жак. И, положив руку на плечо Женни, пояснил: — Говорите свободно, здесь все свои.

— Хорошо, — произнёс Мурлан. Он ткнул двумя мозолистыми пальцами в плечо Жака и понизил голос: — Получены секретные сведения. Военный министр подписал сегодня приказ об аресте всех подозрительных лиц, занесённых в «список Б».

— Гм! — отозвался Жак.

Старик кивнул головой и процедил сквозь зубы:

— К сведению тех, кого это интересует!

Он заметил, что Женни сильно побледнела и смотрит на него с ужасом. Он улыбнулся ей.