Истерика длилась недолго. Уже через семь минут Вероника взяла себя в руки и поплелась в школу. С красными глазами и мокрым носом. Она шла позади всех и размышляла, что если незаметно отстать от остальных, то можно незаметно вернуться домой, а ее никто и не хватится, потому что она совсем маленькая и незначительная.
– Ежевичка, папа же каждый день в школе, – укорила ее мама, шагая с ними по улице Тюльпанов. – И Астрид.
– А ты нет, – буркнула Вероника. – И вообще это не то.
Ну да, они тоже в школе. Только эта школа огромная, как город. Они видятся урывками. Папа все время работает, а Астрид тоже учится, а когда не учится – бегает где-то со своими сокурсниками или друзьями с других институтов – Мамико, Убертой, Зубрилой, тем толстым вампиренышем из стенгазеты… На Веронику у нее остается совсем мало времени, потому что Вероника сама слишком мелкая.
И слишком талантливая, а это мешает самолюбованию Астрид.
Про это Вероника подумала немного мстительно, и тут же устыдилась. Просто сестра все время хвастается. И вообще она слишком громкая и заполняет собой все пространство.
Но без нее скучно…
Вероника пыталась подружиться с кем-нибудь из своих сокурсников, но они намного старше… и, кажется, слегка ее побаиваются. Даже с соседками по спальне у нее не сказать чтоб дружба.
Возможно, конечно, стоит поменьше утыкаться в книги и побольше с ними общаться. Это Веронике тоже Астрид посоветовала. И Вероника несколько раз пыталась попробовать, но мешала то очередная книга, которая оказывалась куда интересней живых индивидов, то просто разговор как-то не клеился.
Очень непросто быть шестилеткой среди одиннадцатилеток.
Теперь Вероника жалела, что так стремилась в Клеверный Ансамбль. Почему-то она была абсолютно уверена, что стоит сюда попасть, и она сразу поймет, как работает ее штука, и ухватит за хвост еще что-то очень важное, и вообще все будет просто отлично.
А нет. До конца первого семестра она еще надеялась, что вот-вот, что со дня на день… но не изменилось ничего вообще. Начался второй семестр, а она по-прежнему не в ладах с собой, причем даже еще сильнее, чем до поступления в волшебную школу.
В общем-то, стало только хуже, потому что еще и штука все чаще отказывается слушаться. Вероника сама себе напортила и винить за это некого, кроме себя самой.
Мысль была обидной, но, кажется, справедливой.
А от этого еще более обидной.
И хотя каникулы кончились только сегодня утром, а рядом были еще двадцать пять школяров, Вероника чувствовала себя самой одинокой девочкой на Парифате. В кои-то веки ей не хотелось читать, а хотелось с кем-нибудь поговорить.
Но было не с кем. Папа в первый день семестра сидел на педсовете, а Астрид вызвали к декану, потому что она то ли расколотила стекло, то ли с кем-то подралась, то ли просто Астрид.
Астрид все время вызывают куда-то. Она этим еще и гордится, потому что это означает популярность. Все хотят ее видеть.
Если честно, в последнее время Вероника все чаще ставила под сомнение слова Астрид.
Но кроме сестры у Вероники в школе нет никого близкого. Папа только еще, но это другое, он же папа. И еще можно призвать Дружище, но он не настоящий друг. Он дружит с каждым, кто его призовет. Он бы, наверное, и с Бельзедором дружил, если б тот его призвал.
Честно говоря, Вероника с самого лета не призывала Дружище.
Правда, три урока спустя занятия закончились, и Вероника вернулась домой, потому что после дня Бумажного Медведя по календарю сразу два праздника подряд – Бестиалидис и Фамеликудис, Звериный и Голодный Дни. Это как бы продолжение каникул, и Веронику это немного утешило, потому что все плохое отдалилось на еще целых два дня, а два дня – это очень много, когда тебе всего шесть лет.
Но потом и эти дни закончились, наступил день Железного Медведя, и вот теперь уже семестр начался всерьез и по-настоящему, и следующий праздник будет только через четыре дня, Аваридис, а потом… потом целых двадцать три дня ни единого праздника, а только учеба!
Иногда Веронике казалось, что праздники по календарю раскидывал сам лорд Бельзедор, настолько жестоко они иногда расположены.
Так что она снова долго размышляла, как жить свою жизнь, спать легла в расстроенных чувствах, а в пятом полуночном часу потащила на спортплощадку огромную коробку.
– Привет, – сказала она, когда из нее высунулась лиловая кошачья морда.
– Привет, – ответил Ксаурр почти доброжелательно. – А ты потратила призыв.
– Нет, – возразила Вероника. – Я… ладно, потратила. Но потом же можно будет еще раз?
– Нет. Чего хотела?
– У меня деловое предложение, – как можно серьезнее сказала Вероника. – Давай играть.
– О, я люблю играть, – сверкнул глазами Ксаурр. – Во что ты хочешь?
– Я не во что-то одно. Я просто хочу с тобой играть и дружить.
– Ой, девочка, перестань тратить мое время на это, – вздохнул демолорд. – Ты забавная, меня это даже умиляет, но… я не бегаю за бантиком.
– А… а…
Вероника стыдливо убрала бантик в карман. Ладно. Возможно, она не все продумала.
