– Ты, главное, не волнуйся, – поспешил сказать папа. – Мы тут все железно оградили, запечатали и обезопасили. Я с самого лета готовился. На нас всех обереги, на тебе – ожерелье Друктара. Активны страховые заклятия, Токсин ждет. У меня на быстром вызове Вератор, Артубба и мэтресс Чу – они предупреждены и готовы. В крайнем случае призовем даже… кхм…
– Его мы не будем призывать, – сухо сказала мама. – Больше будет суеты. Пока этому долбоклюю что-то объяснишь, Сорокопут уже…
– Да я и сам не хочу, он нам должен всего одно спасение. Просто говорю, что если что… если совсем все плохо… ну ты поняла.
– Настолько плохо не будет, – отрезала мама.
Вероника подошла к призывной сетке. Глубоко вдохнула. Это была не ее сетка, известная и знакомая, и не какая-нибудь найденная в книге по волшебству. Это просто сетка, которую нарисовал папа. Нарисовал и предлагает ей считать, что она призывает Сорокопута.
А это может быть просто картинка. Может, папа ее из головы выдумал, надеясь, что с Вероникой такое сработает. Потому что срабатывало. Много раз срабатывало неизвестно почему.
Сомнения. Сколько сомнений. Ненужных, все портящих.
Веронике захотелось убежать. И ее пугал вовсе не Сорокопут. Она боялась, что опять ничего не получится. Что ее штука окончательно ушла куда-то и больше не вернется.
И от этого страха все делалось только еще хуже.
За окнами совсем стемнело и завывала вьюга. Вдоль стен мерцали свечи, причем не вечные, а обычные восковые, закапавшие уже весь пол. Вероника набрала воздуху в грудь и прочла с листка, врученного папой:
– Откройся, дух Сорокопута, из бездны темной приди! Силу твою я вызываю, твоя помощь мне нужна здесь!
Воздух сгустился… замерцал… какой-то миг казалось, что сейчас что-то случится… но ничего не случилось. Вероника сердито засопела и процедила:
– Откройся, дух Сорокопута, из бездны темной приди!.. приди!.. призываю Сорокопута!.. ИДИ СЮДА!!!
Она почти взвизгнула на последних словах. Уперлась руками во что-то невидимое, топнула ногой, выпучила глаза.
Почему у нее ничего не получается?! Она, конечно, сомневалась, что что-то получится, но разве у нее не должно было именно поэтому все получиться?!
Это был бы красивый переломный момент! По закону жанра! Как во всех книжках! Когда главный герой сомневается в своих силах, а потом берет себя в руки, все делает, и все у него получается!
– СОРОКОПУТ!!! – заорала Вероника. – ТАЩИ СЮДА ЖОПУ!!!
Она просто попыталась представить, что бы на ее месте сказала Астрид. Вероника иногда обращалась к этой тактике – воображала, что она не она, а старшая сестра. Это помогало в трудные минуты.
Но снова ничего не случилось. Только будто заскрипело что-то, загудело далеко-далеко. Что-то где-то ломалось, выворачивалось, срывалось с петель… а большая широкая фигура с другой стороны крепко удерживала дверь, пока Вероника в нее ломилась.
И… это оказалось странно знакомым. Что-то такое она ощущала, когда пыталась призвать похищенных маму с папой. Как-то похоже, только… иначе.
– Он не идет, – растерянно сказала девочка. – Его кто-то, наверное, запер. Как вас тогда…
– Он сам себя запер, – мрачно сказал папа. – Самозапечатался. Демоны могут и так делать, когда боятся… особенно сильно боятся за свою шкуру. Жаль. Значит, призвать не выйдет…
– А, перкеле, – цокнула языком мама. – Мы что, зря столько корячились? Кто теперь чердак отмывать будет?
С первого этажа донесся звон. Как будто кто-то возмущенный швырнул кастрюлю в раковину.
– Ежевичка, не кори себя, – сказал папа, напряженно слушающий тишину. – Ты не виновата, у тебя все получилось… это был очень мощный призыв.
– Но он же не пришел, – опустила глаза Вероника.
– Не по твоей вине. Мы все почувствовали, как его сюда тянет. Но он… в домике.
– В бункере, – хмыкнула мама. – Что, план Б?..
– Мне не нравится твой план Б, – буркнул папа. – Я не хочу связываться с этим… кхм…
– Тихо-тихо-тихо. У тебя был шанс. Я даже позволила использовать нашу шестилетнюю дочь. Теперь будем действовать по-моему.
Папа мрачно молчал. А Вероника, довольная, что все провалилось не из-за нее, взяла за руку дедушку, подхватила Снежка и побежала ужинать.
Наступил день Бумажного Медведя, только что закончился урок мироустройства, и Веронике было совсем тошно.
Она не думала, что так будет. Каникулы прошли невероятно кудесно, она веселилась все пятнадцать дней, не скучала ни единой секундочки и постоянно радовалась жизни. Ей даже подумалось, что она теперь поняла, зачем нужна школа. Она для того, чтобы лучше ценить каникулы, потому что когда каникулы не заканчиваются, когда они каждый день, то это и не каникулы вовсе, а просто обычное время. И оно со временем надоедает.
Но наступил день Бумажного Медведя, начался второй семестр, и Вероника устроила утром позорную истерику, умоляя маму с папой больше ее в школу не отсылать. Даже Астрид смотрела на нее с удивлением и легким презрением, потому что прежде Вероника себе такого не позволяла.
