– Как кто-то живой может сам по себе быть входом или выходом? – спросила Вероника. – Я же не в форме двери… или дыры, или норы… И демон же не вылезает из меня… изо рта откуда-то там, например… Я не гхьетшедарий.
– Выход – это призывная сетка, – терпеливо объяснила Ликарика. – Или просто участок пространства, на который ты воздействуешь, делая его временным выходом. Это условность. Поскольку без волшебника ничего не будет и все будет только в его присутствии. Ты сама прежде всего являешься выходом. При этом, как ни странно, какого-нибудь демона призвать бывает проще, чем, скажем, яблоко. Просто потому, что демона можно позвать – и он откликнется, и придет. Сам все сделает, если услышит. А яблоко нужно захватить и притянуть, оно не может ни услышать, ни ответить.
Вероника вдумчиво кивнула, грызя яблоко. Ее порадовало, что на кромкохождении наконец началось что-то полезное, а то в первом семестре они изучали в основном то же самое, что и на метафизике, только подробней. Это называлось введением в предмет.
А еще Вероника думала о словах Ксаурра и пыталась придумать что-нибудь забавное.
Он ее этим озадачил, конечно. Просто призывать забавы ради? Но кого? Надо же сначала составить план, чтобы не попасть впросак, а то призовешь кого-нибудь не очень забавного – и все насмарку.
Нет, стойте. Ксаурр не это имел в виду. Он имел в виду…
…Урок закончился, и Вероника не успела додумать мысль. Хотя и почти ухватила ее за хвостик.
На перемене она с огорчением думала, что веселье – это, наверное, не про нее. Вот Астрид веселая. И Лурия по-своему веселая. И даже мама с папой, хотя им это и не положено, они же мама с папой.
А она какая-то слишком серьезная для своего возраста. Наверное, так не годится. Может, ей хотя бы вымучить из себя веселье?
– Даниша, можно, я тебе анекдот расскажу? – спросила Вероника, когда они расселись по партам в кабинете аурочтения.
– А ты знаешь? – удивилась Даниша. – Ну расскажи.
Вероника знала анекдоты. Вероника знала их тысячи. Она только на этих каникулах прочла книжку «Три тысячи забавных историй о плутах, скрягах, ханжах, схоластиках, шутах, лекарях и женщинах». И сейчас она выбрала самый смешной и рассказала:
– Скряга пришел к зубному лекарю и попросил: вырви мне больной зуб, он очень болит. Лекарь согласился и попросил за это толль. Скряга посчитал, что это слишком дорого, и сказал: это слишком дорого для меня, возьми с меня только полутолль. На это лекарь ему ответил: я не беру за работу меньше толля. Но из уважения к тебе я готов за этот толль вырвать сразу два зуба, и не попрошу за это дополнительной платы.
Анекдот был хороший и смешной, потому что лекарь ответил остроумно, и еще в нем заключена мораль: скупой платит дважды. Вероника объяснила это Данише, но та все равно почему-то не засмеялась. Вероника хотела рассказать другой, но тут вошел классный наставник, задернул шторы и зажег фонарь невидимого света.
На аурочтении Вероника не отвлекалась, это важный предмет. Они все важные, но аурочтение – самое важное после маносборчества. Вообще, некоторые волшебники не умеют читать ауры, но это какие-то инвалиды от волшебства. Они живут как слепые – те тоже просто запоминают, где что находится, и помогают себе всякими приспособлениями.
А когда аурочтение закончилось, Вероника рассказала еще несколько анекдотов, и на этот раз не только Данише, но и другим девочкам.
– … Схоластик хотел подстричь себе бороду, – говорила она за обедом. – Он крепко ухватил ее в кулак, чтобы не отрезать лишнего, но по рассеянности щелкнул ножницами не ниже ладони, а выше.
Вероника подождала, но реакции не было. Девочки смотрели доброжелательно, но не смеялись.
– Ну а дальше? – спросила Даниша.
– Это все, – опустила взгляд Вероника.
Ей стало стыдно. Наверное, она не умеет рассказывать анекдоты. Хотя они точно смешные, и в книжке даже подробно разъяснялось, в чем соль каждого. У этого, например, в том, что схоластик специально хотел обезопаситься от неровной стрижки, но будучи рассеянным и неприспособленным к обычному быту, в итоге сделал только хуже.
– Так, кажется, я не умею рассказывать анекдоты, – сердито сказала Вероника.
Вот теперь девочки почему-то заулыбались, а Даниша взъерошила Веронике волосы.
Та поняла, что ее опять не принимают всерьез. Сколько бы демонов она ни призвала, сокурсницы все равно будут видеть в ней глупого несмышленыша.
Подождите-ка. Вероника уставилась в свою тарелку. Там была вермишель и пара куриных ножек. С вермишелью вряд ли что удастся придумать, а вот курица… только, наверное, одних ножек мало. К тому же они сотворенные, а это сразу ни к чему.
Вероника покосилась в тарелку Бумбиды. Там лежала целая тушка, только без головы. Бумбида ела втрое больше взрослого человека, так что порции ей всегда подавали огромные.
