Вероника съежилась. Нет, только не баловство. Теперь ее точно накажут. Еще одна черная карточка в ежедневник, а у нее только за ПОСС все еще семь штук.
Но Эйхгорн не дал черную карточку, а просто поставил Веронику в угол. Сказал, что раз она ведет себя, как маленький ребенок, то и наказание будет соответствующее.
Тем временем курица продолжала танцевать. Она металась от стены к стене, замирала, подпрыгивала, трясла жирными ляжками, и всех, разумеется, отвлекала. Эйхгорн в конце концов не выдержал и выгнал ее в коридор. Вероника заволновалась, что с ее творением будет дальше, но узнать уже не могла – впереди еще половина урока.
Стоять в углу ей быстро надоело. Она не умела подолгу стоять на одном месте. Ей нравилось сидеть или лежать, а если нельзя – то ходить или хотя бы бегать. А просто стоять скучно. Книжку не почитаешь, заняться нечем, ничего нового вокруг не происходит. Ноги и мозги быстро начинают изнывать.
Сейчас, правда, Вероника слушала Эйхгорна, который давал новый материал. Но она не могла его записывать – а в учебнике этого нет, мэтр опять рассказывает про какую-то другую арифметику! Придется потом брать конспекты у Даниши (у нее почерк самый разборчивый), а она будет вредничать и немного издеваться.
Нет, она, конечно, поделится конспектом и поможет его переписать. Но она считает, что за это надо платить.
Даниша немножко похожа на Астрид. Она тоже старшая сестра, у нее целых три младших брата и сестренка, и к своим двенадцати годам она научилась всем необходимым навыкам.
Например, тому, что ничто не дается даром. Если ты что-то хочешь, то должен это выстрадать. Немного унизиться, повеселить старшую сестру.
Может, есть какая-то школа старших сестер, где их всех этому учат? Она, наверное, расположена в Империи Зла.
Несмотря на то, что ее поставили в угол, Вероника осталась собой довольна. Эксперимент прошел на восемь из десяти. Оживить курицу получилось с первой попытки, никто не пострадал и все смеялись… почти все, Гердиола и Отвалиорд даже не улыбнулись, и за это Вероника снизила себе баллы.
Стоит продолжать в том же духе.
Она задумалась, что еще забавного сделать. Такого, знаете, чтобы прямо… уморительного. Может, призвать Ксаурра и спросить?
Нет, лучше не стоит. У котов другое чувство юмора, не очень универсальное. Он все с полок поскидывает. Или даст пузо почесать, а потом вцепится. Так даже Снежок иногда делает, а он самый добрый кот на свете, он все время это говорит.
Ага, ну вот мелок в руке классного наставника. Может, его оживить? Вообще-то, для этого нужно дотронуться, но Вероника сегодня этот мелок уже трогала, когда ее вызывали к доске, так что считается. Девочка пристально посмотрела на белый кирпичик и шепнула себе под нос:
– Объекталь…
Рука Эйхгорна вздрогнула. Мел в пальцах задергался, вырвался, приземлился на полочку перед грифельной доской и вскочил, отрастив пару крохотных ножек. На его верхней половине возникли глазки, нос, рот, и мел-объекталь пискнул:
– Мне кажется, вы слишком рано даете им этот материал, коллега!
Смехом снова залились все, кроме Гердиолы и Отвалиорда. А Эйхгорн задумчиво повернулся к Веронике, и та запоздало поняла, что ей сейчас достанется.
– Вероника Дегатти, вы опять за свое, – произнес классный наставник, пока оживший мелок что-то писал на доске. – Что с вами сегодня такое? Прежде вы не проявляли склонности к баловству. У вас хорошие способности к математике, но сегодня вы меня положительно огорчаете.
Вероника огорчилась, что огорчила классного наставника. Правда, она огорчила его положительно, так что это может означать, что она его не огорчила, а как раз порадовала… не совсем понятно, что он имел в виду.
Оказалось, что «положительно» в данном контексте – это все-таки плохо, потому что дальше Эйхгорн велел:
– Ступайте в деканат и не мешайте нам заниматься.
– Зачем в деканат? – заволновалась Вероника.
Ей не захотелось в деканат. Это… это не тот результат, которого она добивалась. В деканат вызывают таких, как Астрид, а ее лучше не надо.
Эйхгорн пристально на нее посмотрел. Повернулся к доске, о которую продолжал стучать объекталь-мелок. Изучил то, что он пишет.
Это были каракули. И мелок пытался рисовать… детские рисунки.
Ну да, объекталя создал ребенок. И тем не менее, Эйхгорн заметил в его каракулях какую-то систему. Несколько секунд он еще их разглядывал, а потом взял другой мел и тоже принялся писать.
Мел застучал быстрее. Каракули стали похожи на сложный, хотя и неряшливый орнамент. Эйхгорн нахмурился и сказал:
– Ах так?.. А если так?
Группа увлеченно следила за дуэлью. Никто не понимал, что происходит на доске, но это было что-то интересное. Но прошло пять минут, потом десять, а мелок и классный наставник продолжали перебрасываться значками и цифрами.
– Мэтр Эйхгорн, у нас же урок, – подала голос староста Гердиола. – Вы помните?
– Сидите тихо и повторяйте пройденный материал, – велел классный наставник, не оборачиваясь. – Я должен решить эту закономерность. Дегатти, ты можешь сесть.
