Вероника решила, что не страшно, если проверить, потому что ничего не произойдет. Ноль – это ничего, так что если его призвать, то призовется ничего. А «призовется ничего» – это все равно что «ничего не призовется», так что…
– Призываю ноль! – тихо, но отчетливо произнесла она.
Раздался странный звук. Вроде беззвучного хлопка. На мгновение заложило уши, взметнулось белое облачко.
А когда оно рассеялось, оказалось, что на парте кто-то сидит.
– … Я так и знал, это число «e»!.. – воскликнул Эйхгорн, с силой ударяя мелом по доске. Не ожившим, конечно, а обычным. – Оригинальное рассмотрение, но дальше неинтересно. Всем замолчать, продолжаем урок…
Он повернулся и уставился на того, на кого таращилась вся группа. Это был человечек ростом с Веронику… странный очень человечек, похожий на бублик с ручками и ножками. Его еще и не получалось уверенно рассмотреть, он как будто все время менял очертания. Не был тут по-настоящему, а только казался.
– Слезьте с парты, – велел Эйхгорн. – Вы кто, молодой человек?
– Это ноль! – тут же сдал Веронику Мубим. – Его Дегатти призвала!
– Ноль, – бесстрастно повторил классный наставник, суя руку за пазуху. – Это еще одна шутка?
– Не, я правда ноль! – тоненьким голосом сказал человечек. – Нулик!
– Нулик, ясно, – кивнул Эйхгорн, доставая что-то вроде маленького жахателя. – Из Карликании, я так понимаю?
– Нет, из Тсгечета, – удивленно ответил ноль. – Дайте я слезу!.. и не стойте так близко, я опасный!.. не трогайте меня, не трогайте, я же обнулить могу!..
Пыряло и Турбеу резко отдернули руки, а остальные отшатнулись. Когда ноль занервничал, к нему хлынул ветер, а парта стала исчезать, рассыпаться в пыль.
Эйхгорн убрал маленький жахатель за пазуху и невозмутимо достал из-за кафедры другой, гораздо больше, с широким раструбом.
– Мэтресс Дегатти, это в самом деле вы призвали? – спросил он.
– Я, – смущенно ответила Вероника. – Нечаянно.
– А отослать обратно можете?
– Конечно! – решительно заявила Вероника. – Изгоняю!.. то есть, уходи!.. уходи!..
Она даже руки выставила вперед, чтобы сработало лучше… но оно не сработало никак. Ноль никуда не исчез. Все уставились на Веронику, и она беспокойно заерзала, понимая, что столько взглядов делают только хуже, что прямо сейчас она никого изгнать не сумеет.
– Я еще попробую! – заявила она. – Уходи отсюда! Уходи домой!.. отвернитесь, пожалуйста!
Не отвернулся вообще никто, и от этого Вероника совсем потерялась.
– Не паникуй и не суетись, – велел Эйхгорн. – Успокойся. Волшебство не терпит неуверенности. Ты только что призвала этого криптида, так что можешь и изгнать, это же логично. Попробуйте еще раз, Дегатти, и на сей раз побольше уверенности.
Вероника попробовала, но у нее опять не вышло. Она соглашалась с мэтром, что это логично, но прямо сейчас на нее смотрели слишком все, и штука смущенно спряталась. Она соглашалась работать, когда Вероника шутила и забавлялась, потому что Ксаурр сказал, что тогда все сработает, и Вероника ему поверила, так что и штука поверила тоже.
Но сейчас все серьезно, все даже слишком серьезно!
– Что ж, у нас не предусмотренный программой инцидент, – подумав, сказал Эйхгорн. – Молодой человек, вы можете вернуться домой самостоятельно?
Нулик помотал головой. То, что предлагалось считать его лицом, не имело ни глаз, ни рта, но почему-то казалось смущенным и напуганным.
– В таком случае спуститесь сюда, пожалуйста, и немного расскажите о себе, – попросил Эйхгорн. – Когда урок закончится, я приложу все старания, чтобы исправить эту ситуацию.
– Я не понимаю, что вообще происходит! – плаксиво сказал нулик. – Почему я здесь? Что вы все такое?!
– Я тоже периодически задаюсь этим вопросом, – кивнул Эйхгорн. – Урок скоро закончится, и мы займемся решением вашей проблемы. Представьтесь, расскажите что-нибудь, а я пока приглашу компетентных специалистов. И… мэтресс Дегатти, не покидайте аудитории после звонка. С вами мы еще будем беседовать.
Вероника поникла. Все-таки будут проблемы. Хорошо, если только одна черная карточка.
– Кстати, сообщите-ка номер зеркала вашей матери, – нанес добивающий удар Эйхгорн.
Лахджа гуляла с Лурией. Зимний закат создавал потрясающий вид: небо окрасилось в оттенки розового, оранжевого и фиолетового, а облака цвели яркими красками, отражаясь в глади пруда. Тишина и волшебство разливались по Радужной бухте.
Был еще только шестой полуденный час, но сейчас луна Медведя, второй зимний месяц. Ночи длинные, дни короткие. Лахджа объясняла это дочери, показывая на заходящее солнце, и та внимательно слушала, как будто что-то даже понимая.
Тихий выдался денек. Закончились каникулы, а потом еще и сдвоенный праздник, на который Астрид притащила в усадьбу аж семь человек, и снова воцарилось спокойствие, к которому Лахджа стала уже привыкать. Оказалось приятно для разнообразия насладиться уединением, побыть вдали от мужа и детей… ну, почти всех детей.
– Мама, я слепила, – подала ей снежный пирожок Лурия. – Ты будись?.. патиму нет?.. будь.
