Лахджа пожала плечами и отправила угощение в пасть. Только убедилась сначала, что в пирожке лишь чистый снег, а то от Лурии всего можно ждать.
Она вчера Астрид вот так угощала. Сестра торопилась завтракать, опаздывала на первый урок и не глядя сжевала бутерброд с джемом. А в джеме были дохлые жучки, которых Лурия набрала в своем формикарии.
Нет, Астрид даже понравилось. Это же Астрид. Она до сих пор хранит банку из-под тараканьего варенья и планирует однажды выяснить, в каком мире производят это чудо-лакомство. А то мама и енот почему-то не хотят попытаться наварить такого же.
– Очень вкусный снежок, – похвалила Лахджа. – Чувствуется, ты брала только свежевыпавший, еще не успевший слежаться. Рыхлый снежочек, в самую меру утрамбованный, немного взбитый на поверхности. Белиссимо, перфекто.
Лурия засияла от гордости. Да, она старалась. Хорошо, что мама оценила ее усилия. Не все понимают, как хорош на вкус свежевыпавший снег.
Она и сама поняла это совсем недавно, считаные дни назад. Ей Астрид объяснила.
– Знаешь, такое мороженое действительно существует, – сказала мама, съедая еще один снежный пирожок. – Многие народы собирают снег на горных вершинах, а потом заправляют его медом, джемами, шоколадом или сладкими фруктами.
У Лурии загорелись глаза. Она поразмыслила и затопала домой.
– Пидем за дземом… сякаладом… пидем!.. – сбивчиво объясняла она, тяня маму за собой.
Это было похоже на какой-то эксперимент, и Лахджа охотно согласилась. Следующие десять минут они с Лурией увлеченно придумывали начинки для снежных пирожков, причем Лурия нажимала даже не на сладкие, а на всякую экзотику, которую енот держал на отдельной полочке холодильного сундука.
Может, они бы и ужин так вместе приготовили, мать с дочерью (не из снега, конечно!), но тут запиликало дальнозеркало. Рука Лахджи удлинилась, пронеслась через всю столовую и разрослась там до второго тела, копирующего основное.
– Слушаю, – сказала копия, пока основная Лахджа продолжала ворковать с дочерью.
– Мир вам, – произнес незнакомый мужчина в металлических очках. – Я преподаватель вашей дочери.
– О господи, что Астрид опять натворила? – устало спросила Лахджа.
– Речь о Веронике Дегатти. Сегодня она сорвала урок, призвав ноль.
– Призвав… ноль?..
– Понимаю, это необычно звучит.
– Нет-нет, мы привыкли. Жертв нет, надеюсь? – с тревогой спросила Лахджа.
– Пока нет. Но проблема не разрешена, и я буду рад, если вы сможете подойти. Кабинет ПРАПА-1101.
Лахджа засобиралась. Передала Лурию заботе Токсина, а сама поспешила к порталу. По поводу Вероники ее в школу раньше не вызывали, и она даже немного расслабилась.
Поначалу-то боялась этого очень. Потому что Астрид… ну что особенного она может натворить? Максимум – нечаянно убить кого-нибудь. Это плохо, это проблема, но это не катастрофа… ну, не глобальная.
А вот Вероника… но весь первый семестр она вела себя хорошо, никого не призывала и только самую чуточку поссорилась с библиотекарем, но это пустяки.
А теперь она призвала ноль. Надо было спросить подробнее, но… ладно, сейчас она сама увидит, что это за очередная чертовщина.
– Да будет ли в моей жизни покой? – буркнула демоница, открывая канал на улицу Тюльпанов. – Просто чтобы я как-нибудь спокойно погуляла, помылась, попила чай, занялась любимым делом… Без страха, что прямо сейчас придется куда-то переться, что-то решать и вытирать кому-то сопли… ой, Лурия, у тебя под носиком…
Она утерла дочери нос. Лурия и сама от души поела снега, вернувшись с холода в теплое помещение. А она довольно хилая и болезненная для полудемоненка. Легко простужается.
– Да, японское мороженое тебе лучше не есть, – вздохнула Лахджа, вспомнив какигори, новый десерт, который завела у себя Сидзука. – Ложись в постель, Ихалайнен накормит тебя супом. Мама скоро вернется.
Лурия улыбнулась и послушно побежала наверх. Конечно, по возвращении Лахджа найдет разрезанные шторы или измазанные красками стены, но к этому она уже привыкла. Лурия – творческая натура и любит вызывающие инсталляции.
А прямо сейчас ее внимания требует другая дочь.
– … Что тут у вас случилось? – спросила Лахджа, без стука входя в аудиторию.
Там сидели четверо. Вероника, зеркаливший учитель, пьющее какао странное существо и какая-то девушка. Они с Вероникой чертили на полу усыпанные сложными символами круги и о чем-то горячо спорили.
– Мэтресс Дегатти? – спросил учитель. – Рад, что вы смогли прийти.
– Мир всем, – улыбнулась Лахджа, радуясь, что все живы и никаких разрушений нет… хотя вон та парта плохо выглядит, но она могла и раньше такой быть. – Да, я мама Вероники, а вы?..
– А я ее учитель математики, мэтр Эйхгорн, – сказал классный наставник. – Это мэтресс…
– Смотри, мам, это я из будущего! – перебила его Вероника. – Я вернулась, чтобы помочь нам!
– Что?.. – моргнула Лахджа.
– Я Ликарика Эссе, классная наставница вашей дочери, – поднялась на ноги девушка. – Преподаю кромкохождение.
Вероника надулась. Она очень старалась придумать веселый розыгрыш, а мэтресс Ликарика сразу же все испортила.
