– Почему? Он и сам хочет уйти. И разрешает тебе. А призыв осуществляла именно ты, так что тебе это легче, чем кому бы то ни было. Тебе достаточно сказать: ты свободен, возвращайся.
– Ты свободен, возвращайся, – послушно повторила Вероника.
Ничего не произошло.
– Ну вот видите, – понурилась Вероника.
– Слушай, нуль, прекрати эту херню, – уперла руки в бока Лахджа. – Тебя отпустили – уходи. Не надо выставлять себя жертвой.
– Да вы… да вы… да я!.. – задрожал символик так, что стал почти невидимым. – Жертвой?! Да, я жертва!..
Больше он сказать ничего не успел, потому что дверь распахнулась, и в аудиторию ворвался звонкий голос:
– Ежевичина, мне сказали, тя после урока задержали!.. о, привет, мам. А я ни в чем не виновата.
– Знаю, – кивнула Лахджа. – Повезло тебе сегодня. С учителями-то поздоровайся.
– Мир вам, мир вам и вам тоже мир, – почтительно произнесла Астрид, делая книксены.
Она была ужасно довольна, что голову моют Веронике, а не ей. К ней ни у кого нет претензий, потому что она не виновата вообще ни в чем.
Очень приятное чувство.
– Ля-ля-ля-ля-ля… – даже чуть слышно пропела Астрид, плюхаясь за ближайшую парту. – А мы тут по какому поводу собрались, коллеги? Ежевичина опять кого-то призвала? Изложите мне все по порядку.
– Девочка, если у тебя есть какое-то дело, подожди на скамейке в коридоре, – велел Эйхгорн.
– Ладно, – кивнула Астрид, не трогаясь с места. – Давай, ежевичина, признавайся во всех своих грехах.
– Я нуль призвала, – похвасталась Вероника. – Только он уходить не хочет.
– Кстати, об этом, – подошла к нулю поближе Лахджа. – Почему ты не хочешь уходить? Тебя изгнали. Ты должен покинуть наше измерение.
– Я не могу… я… я не покидаю!.. я тут!..
– И это плохо. Подумай, что тебе мешает. Загляни внутрь себя. Возможно, ты боишься это сделать, думая, что там только пустота. Подсознательно ты считаешь себя никем. Ничтожеством. Дыркой от бублика.
– Мам, а ты же это ему говоришь? – с опаской спросила Вероника.
– Неважно. Кто-то из вас определенно так считает. И мы должны разобраться, кто. И помочь ему.
Нуль издал свистящий звук. Пространство вокруг него заколебалось, пошло ходуном. Мэтресс Ликарика сделала стойку, стабилизируя реальность.
– Послушайте, вы не понимаете, кто я, – тихо сказал нуль. – Я и в самом деле воплощение отсутствия. Умозрительного понятия. Но это не имеет совершенно никакого отношения к тому, что я не могу вернуться. Там, откуда я родом, нулей много, и мы не комплексуем по этому поводу… ну, почти. Не все. Я точно нет.
– Ты уверен? – прищурилась Лахджа.
– А… эм… нет, но… проблема не в этом! Просто верните меня!
– Он не уверен, – подытожила Лахджа. – Вероника, а ты уверена?
– В чем? – отозвалась девочка.
Она ни в чем не была уверена. Особенно в том, нужно ли было приглашать сюда маму. Но это не ее вина. Она отговаривала мэтра Эйхгорна.
– В себе, – вытянула руку мама. – Ты умеешь призывать и изгонять – в чем проблема?
– Да у меня не всегда получается! – повысила голос Вероника.
– С каких пор?
– С тех пор, как все стали твердить мне, что это неправильно! Я теперь ни в чем не уверена!
– Ну и делай неправильно.
– Да как я могу делать неправильно, если я знаю, что это неправильно?!
– Неправильно – это понятие относительное, – неожиданно заметил Эйхгорн. – Когда-то я тоже считал, что точно знаю, что правильно, а что неправильно. Мое мнение с тех пор скорректировалось. Если говорить о присутствующих, то в детстве нас учат, что на ноль нельзя делить – и лишь потом мы узнаем, что вообще-то можно.
– Можно?.. – удивилась Лахджа.
– Не советую, – подал голос нуль. – И… можно не обсуждать это? Мне неловко… это как-то неприлично…
Символик прикрылся руками так, словно испугался, что на него сейчас правда начнут делить. Кажется, в его мире эта тема табуирована.
– Я просто привел пример, – сказал Эйхгорн. – Я сам магией не владею, но с тех пор, как начал здесь преподавать, изучил теорию процессов. Считается, что главный рубеж, который переходят обучающиеся, состоит в том, чтобы сломать внутренний барьер. Первое – поверить в то, что волшебство вообще возможно. Второе – избавиться от подсознательного неверия в возможность колдовать лично тебе. Этому посвящен весь первый курс программы КА, поскольку в данном возрасте для успешного преодоления этого барьера как раз и требуется около года интенсивного обучения.
– М-да, вот так учишься-учишься, а в результате оказывается, что вся эта учеба тебе не на пользу, а во вред, – умудренно сказала Астрид. – На примере моей сестры мы видим всю ущербность общепринятой системы образования, господамы. Она вполне годится для обычной серой массы, но бесполезна и даже губительна для выдающихся талантов. Ц-ц-ц. Когда я вырасту и приду к власти, то проведу реформы, потому что это никуда не годится.
Вероника восхищенно внимала Астрид. Какая у нее все-таки умная сестра!
