…Лорд Бельзедор раскрыл утреннюю газету. Мистерийский «Вестник», один из важнейших новостных листков сего мира. Темный Властелин Парифата каждое утро бегло его просматривал, чтобы быть в курсе дел своих заклятых врагов – волшебников.
Обычно ничего интересного. Всякий сор и чепуха. Мелкие делишки мелких людишек. Но сегодня одна статья сразу привлекла его внимание.
– «Пойман один из страшнейших магиозов», – прочел вслух Бельзедор. – «Так называемый Лорд Фекалий, много лет терроризировавший планету своими грязными выходками, приспешник гнуснейшего из злодеев в истории, наконец-то был схвачен и отправлен в Карцерику. Наконец-то мир сможет дышать свободнее. Сам воздух как будто стал чище с поимкой этого негодяя».
– Какая жалость, – немного фальшиво посетовал управляющий Цитаделью Зла. – Вы… собираетесь что-то предпринять, мой Властелин?
– Посмотрим, – сказал Бельзедор, читая дальше. – Хм-м, гнуснейшего из злодеев?.. Приятно, когда твои враги признают твои достоинства. Но лорду Фекалию, конечно, не стоило так зарываться. Опять он путает свои семейные дела с Истинным Злом. Хотя… напасть на шоколадную фабрику во время школьной экскурсии… да, именно в его исполнении это было особенно гнусным деянием. Но теперь он в Карцерике… не могу сказать, что буду по нему скучать, но все-таки это брешь в наших рядах.
Бельзедор побарабанил пальцами по подлокотнику и продолжил чтение:
– «В поимке сего магиоза большую помощь оказала ученица второго курса Ингредиора Астрид Дегатти. Эта юная героиня совершила настоящий подвиг, несмотря на текущую в ее жилах демоническую кровь. Это еще раз доказывает, что Клеверный Ансамбль – кузница настоящих граждан мира, педагогические методы которой…»
Дальше было неинтересно. Бельзедор отложил газету и задумался. С одной стороны новость плохая – лорд Фекалий угодил в Карцерику, и освободить его будет непросто. Бельзедор обычно не разменивался на отдельных приспешников – в конце концов, они знают, к кому поступают на службу. Должна собраться критическая масса злодеев, чтобы их побег действительно прогремел. Придется лорду Фекалию потерпеть годик-другой.
С другой же стороны… Бельзедор еще раз перечитал одно предложение.
– Снова Астрид Дегатти, – произнес он. – Надо же, как интересно. Всего одиннадцать лет, а уже перешла мне дорогу.
– Дети сейчас так быстро растут, Властелин, – согласился управляющий.
– Я уже немного ее боюсь, господин управляющий. Думаю, надо что-то предпринять, пока она не стала угрозой моей власти…
Астрид закрыла глаза и размеренно дышала. Был урок маносборчества, и она училась правильно медитировать.
Надо отрешиться от всего. От мира, от себя, от собственного эго… последнее сложнее всего. Чтобы отрешиться от эго, его сначала нужно найти, а у Астрид оно такое маленькое, что и не нащупаешь. Она слишком много думает о судьбах мира, о подвигах, о том добре, которое всем причиняет, и о том, насколько Парифату повезло, что у него есть она.
За всем этим эго как-то совсем теряется.
Вдох, выдох. Вдох, выдох. Маносборчество и на втором курсе осталось ключевым предметом. На третьем курсе его не будет, потому что если ты за два года не научился управлять маной, то тебе вряд ли вообще стоит быть волшебником, но до конца второго мэтр Па Уизи продолжит над ними измываться.
Хотя он не очень измывается, если быть беспристрастным. На первом курсе Астрид поначалу думала, что он ее ненавидит и придирается, потому что ее все время сажали отдельно и требовали больше, чем от остальных, но потом она поняла, что это ради ее же блага. Будучи демоном, она поглощала ману легко и много, так что ее надо было учить смирению. Иначе одногруппникам плохело, Астрид из них буквально жизнь тянула.
Ну а к концу курса она научилась себя усмирять, за экзамен получила честную восьмерку, и сейчас Па Уизи позволяет ей сидеть вместе со всеми. Астрид размеренно дышала, пропуская через себя потоки ускоренного эфира, и думала о вчерашней заметке в «Вестнике».
Оказалось страшно приятно видеть свое имя в газете, причем не в плохом смысле, а в хорошем и даже героическом. Зря они, правда, ежевичину вообще не упомянули, но она сама виновата, потому что когда журналист их расспрашивал, ежевичина молча смотрела в землю, а потом вообще ушла еще раз помыться. Пришлось Астрид за нее отдуваться, и хотя она все рассказала честно, журналист, видимо, не поверил, что ее шестилетняя сестра призвала реку.
Он вообще как-то сухо все описал, выпустил большую часть истории. Ни про полученные Астрид раны не упомянул, ни про то, как она спасла шоколадного фабриканта, ни про ее победу над гигантским говнодышащим драконом… возможно, про него рассказывать не стоило, но Астрид хотелось добавить красок. Усилить, так сказать, накал страстей.
В итоге про нее в заметке всего две строчки. Очень приятные две строчки, Астрид их уже раз десять перечитала, но могло быть больше.
И ежевичину все-таки зря даже не упомянули. Она так и обидеться может.
Астрид бы обиделась. Несправедливо же.
– Хромает у нас, конечно, журналистика, – сказала она, открыв глаза.
