Завтра день рождения Вероники, а послезавтра на Земле Рождество, а в Мистерии – фестиваль Бриара. Лахджа планировала провести праздники с родителями, в Финляндии, отвести туда всех дочерей, но те неожиданно взбунтовались.
Майно-то больше не может пропускать эти фестивали. Члены ученого совета присутствуют на них в обязательном порядке – произносят речи, возглавляют мероприятия и голосуют за новых лауреатов Бриара.
Так что отец семейства в любом случае выпадает. Он и так себе всю голову сломал, за кого голосовать. Завтра последний день, завтра ему нужно запечатать конверт со списком своих кандидатов, и если он не успеет или не напишет все десять имен, конверт начнет дымиться, трезвонить, пошлет ябеду в Лидорзорий… короче, будут неприятности.
А Майно все еще колеблется, все не может решить, вносить ли в список дядю Жробиса, или это сочтут непотизмом. Ему, конечно, слова не скажут, потому что если твой родственник достоин премии, то он не виноват, что он твой родственник. Но все равно как-то неловко.
И решить надо до начала фестиваля.
Ну и Астрид с Вероникой тоже хотели в Валестру, тусить со школьными приятелями и смотреть волшебные шоу. Это гораздо веселее посиделок с дедушкой и бабушкой, чего не могла не признать и Лахджа. Сначала она хотела взять с собой хотя бы Лурию, но та тоже запросилась на фестиваль Бриара.
И тогда Лахджа решила, наоборот, снова привести в Мистерию родителей. Месяц назад она к ним наведалась, обо всем договорилась, и они там наверняка уже поглядывают на часы.
Им безумно понравится фестиваль Бриара.
– Мама вернется через пару часиков! – крикнула она, уходя в туманы Лимбо.
Больничный коридор в этот раз появился не сразу. Какое-то время Лахджа брела сквозь серый туман, не ощущая времени, не видя ни зги. Внутри поселилась обычная для Лимбо отрешенность, ощущение какой-то ненастоящести. Словно спишь и не можешь проснуться.
Но потом коридоры стали смыкаться. Возникли привычные ряды дверей… хотя не такие уж привычные. Лахджа давно заметила, что ее восприятие Лимбо постепенно меняется, что оно никогда не предстает в точности таким же, как в прошлый раз. Сейчас это уже не обычный больничный коридор, в нем появилась какая-то гигеровщина.
Он стал темнее и уже. Стены покрылись влажными, как будто органическими текстурами. Пол остался гладким и блестящим, как отполированный камень, но кое-где мерцали пятна крови и слизи. В воздухе висел привычный запах антисептика и медикаментов, но к нему примешалось и еще что-то – неприятное, неопределимое.
Интересно, это из-за ее хобби? Или из-за всего того, чего она навидалась в Паргороне, да и на Парифате? Или дело в том, что она уже двадцать лет как демон и все меньше ощущает себя человеком?
В любом случае это очень некстати. Придется успокаивать родителей, что это нормально, что ничего страшного не происходит, что это не начало хоррора.
Хотя они, вероятно, этого и не увидят. Каждый, кто входит в Лимбо, воспринимает его по-своему.
– Расскажу об этом своему психотерапевту, – хмыкнула Лахджа, выискивая дверь с табличкой «Земля». – Мэтру Тауване будет интересно.
Финляндия, Порвоо. Лахджа оказалась на том же месте, откуда месяц назад уходила – в лесу неподалеку от родного дома. Только теперь лежал глубокий снег, и Лахджа пожалела, что не оделась по сезону.
Она не мерзла, конечно. Бороздила сугробы, вдвое удлинив ноги, и ощущала лишь прохладу, приятную свежесть. Но сейчас ясный день, могут встретиться прохожие – а она в легком сарафане. Разговоры пойдут, тем же Хямяляйненам много не нужно… хотя они в Египте, возможно, они часто ездят туда на Рождество.
Подходя к домам, Лахджа все сильнее обрастала теплым мехом. Тот взбивался в определенных местах, так что казался изящной шубкой. Лучше был бы пуховик, конечно, шубы сейчас редко носят, но его труднее имитировать. Надо раздуться, сформировать блестящие кожные складки, и все равно будет сложно избежать зловещей долины. Малейшее несовершенство сделает тебя мерзким инопланетным толстяком.
Хотя настоящие пуховики именно так и выглядят…
Подходя к калитке, Лахджа нахмурилась. Дорожка не чищена, странно. Все завалило снегом, и явно не сегодня. Родители уехали, что ли? Но они вроде условились насчет даты, должны были ждать… может, случилось что? Кто-то заболел или умер… сердце екнуло, его будто сдавила холодная рука.
Перемахнув через забор, Лахджа прошла к дому, высоко поднимая ноги. На стук никто не ответил. Демоница заглянула в окна, но везде были опущены жалюзи.
Так, это нехорошо. Все еще остается вероятность, что им просто пришлось срочно уехать, но тогда должен быть способ связаться.
Смартфон Лахджа забыла. На Парифате от него нет толка, так что он лежит… где-то там лежит. Лахджа не помнила, когда видела его в последний раз, хотя купила именно для визитов на Землю. Она навещала родителей примерно раз в месяц, но ей некому было там звонить, а родители обычно дома. Если же все-таки отлучались… Ме Отслеживания.
