– Стой. Это что, все? Разве тебе не нужны связи, чтобы достучаться до моих бывших коллег? Даже чтобы просто встретиться со своими родителями, тебе придется пройти через очень-очень много бюрократии, и тебе все равно скажут «нет». Потому что ты демон. Проклятая душа. Тебя даже некому отмаливать. Да тебя и не отмолишь.
– Какой же ты липкий, – с омерзением сказала Лахджа, открывая окно и беря сумки. – Что тебе надо от меня? У меня ничего нет. А поиздеваться тебе и в Аду найдется над кем.
– Просто хотел усугубить твои страдания, – обезоруживающе улыбнулся Асмодей. – Осквернить твое горе. Чтобы даже о дне смерти своих родителей ты не смогла вспомнить, не вспомнив… это.
И он оглушительно пернул. Лахджа замерла, борясь с желанием врезать в жирную ухмыляющуюся харю. Мучительно хотелось, но… но он ее провоцирует.
Может быть, однажды, когда-нибудь потом.
– Спасибо за попытку развеселить, – отчужденно сказала она. – Тронута.
– Обращайся, – ухмыльнулся Асмодей. – Мы же не чужие друг другу. Кстати, хочешь перечпокнуться?
Лахджа перемахнула через подоконник и захлопнула за собой окно. В другое время она бы не оставила Князя Тьмы одного в доме родителей, но какая теперь разница? Она забрала все, что имело хоть какую-то важность, а папин алкоголь пусть уж Асмодей распивает, если ему хочется.
У Лахджи в этом мире больше ничего нет.
Потолок «Шести элементов» скрывался в клубах дыма. Курили почти все. Манористы по очереди касались разноцветных узоров, ткали мановое плетение, пытались предугадывать ходы противников и дымили, дымили трубками.
Заканчивался третий день фестиваля Бриара. Завтра закрытие, завтра вручат очередную премию Бриара, сегодня тоже состоялось немало мероприятий, но солнце село, и волшебники разбрелись по клубам и пабам. Везде поднимались бокалы, велись дискуссии и обсуждались последние новости.
А любители маноры стеклись сюда, в «Шесть элементов». Во время фестивалей Бриара здесь особенно людно, потому что в Мистерию наезжают волшебники со всего мира, и многие живут там, где в манору сыграть абсолютно не с кем.
В дни фестиваля они оттягиваются за весь год.
За одним из угловых столов сидел ректор Униониса, профессор Майно Дегатти. Он как раз сделал ход Смертью, и дрожащая черная линия поплыла вглубь, вклиниваясь в торжествующий радужный узор Вератора.
– Удачное решение, – улыбнулся дружбомаг. – Но это ненадолго оттянет твой конец.
– Угу, – мрачно кивнул Майно.
Сегодня он играл тускло, без азарта. Теперь, с ректорским жалованьем, мог хоть каждый вечер сидеть в «Шести элементах», но почему-то именно теперь это стало неинтересным. Манора – собственно, не азартная игра, а логико-магическая, но на деньги в нее играют многие, и Майно Дегатти прежде оставлял за этими столами те несметные состояния, что несколько раз сколачивал какими-то причудливыми путями.
Но теперь интерес спал окончательно. Теперь на деньги он играл лишь изредка. Сегодня все-таки заглянул, но больше чтобы развеяться, чтобы как-то отвлечься от тяжелых дум.
– Как сказать детям, что их бабушка с дедушкой умерли? – спросил он не столько Вератора, сколько самого себя.
– Оу, – смутился Вератор. – Соболезную.
– Это, конечно, не столько мое горе, сколько жены, – продолжал говорить больше сам с собой Майно. – Я не был настолько уж близок с ее родителями. Но она ужасно подавлена. А дети спрашивают, почему бабушка с дедушкой не приехали.
– А вы им не сказали?
– Лахджа… кхм… струсила. Она вернулась с Земли одна и… неважно. Мы решили не омрачать день рождения. А потом… тля, сказать ведь надо.
– Пусть они сами скажут, – пожал плечами Вератор. – Призови их.
– Думали об этом. Но у Лахджи какие-то комплексы. Сама в свое время принудила меня призвать родителей, а как зашло о ее собственных – мнется. Наверное, боится, что ауру увидят.
– Вы же им вроде сказали, что она демон?
– Я не знаю, что там у нее в голове, – поморщился Майно. – Извини, что гружу.
– Да ничего. Для чего еще нужны друзья?
В молчании волшебники сделали еще несколько ходов. Плетение Майно таяло, он неуклонно шел к проигрышу. Попытался перехватить инициативу на северо-востоке, но безуспешно. Ткнулся ниже – с тем же успехом.
– Мне кажется, она что-то скрывает, – угрюмо произнес он. – Она отгородила часть памяти.
– И ты не можешь пробиться?
– Могу, но не буду. Ты же не призываешь своих друзей против их воли?
– Пару раз случалось, – возразил Вератор. – Но они потом благодарили.
– Обязательно потом расскажи, – вяло ответил Майно. – Наверняка интересные истории.
Ему не хотелось говорить, хотя именно ради этого он и выбрался этим вечером в «Шесть элементов». Поболтать с лучшим другом, обсудить то, что не обсудишь с семьей.
Вместо этого он грустно перетаскивал туда-сюда капли маны, глядя, как меняется узор над доской. Слушал, как бубнит что-то Вератор, как восхищенно рассказывает о школьных успехах падчерицы, Мамико… и совсем не заметил, как рядом встал бледный лысый эльф в серебристо-желтой мантии.
– Мэтр Майно Дегатти? – раздался холодный голос.
