Волшебник вздрогнул. Уже заливший в себя добрый ковш виски, он не сразу осознал, кого видит перед собой. А осознав – снова вздрогнул, поморгал и неуверенно переспросил:
– Мэтр Сарразен?.. Не знал, что вы играете.
– Я не играю, – ответил префект Кустодиана. – Не в таких заведениях, по крайней мере. Я здесь, потому что вы член ученого совета, так что повестку обязан вручить лично.
– По-повестку?..
– Судебное разбирательство. Сегодня на вас поступила серьезная жалоба. Слушание состоится на следующем заседании. Не покидайте до того времени Мистерию, иначе будете исключены из ученого совета и объявлены магиозом.
Майно слушал это со все большим изумлением. Вератор тоже. Это звучало какой-то ахинеей, сюрреализмом.
– Магиозом?.. – с донельзя глупым видом переспросил Майно. – За что? В чем меня обвиняют?
– В геноциде. Вам предъявлено обвинение в убийстве от десяти до двадцати пяти миллионов разумных индивидов. Точное число еще предстоит выяснить.
Майно взял сложенный лист пергамента, не отрывая взгляда от голубых, похожих на ледяные осколки глаз. Он заподозрил бы, что это шутка, розыгрыш, но у Найма Сарразена нет чувства юмора. Возможно, его он тоже превратил в эмоционала, а возможно, уже появился на свет с его полным отсутствием.
Нет, это не шутка. Майно действительно будут судить. Будь он обычным профессором, с премией Бриара или без оной, ближайшего Медного дня он ждал бы под домашним арестом. Но поскольку он член ученого совета, его просто предупредили, чтобы не вздумал покинуть остров – причем не абы кто, а лично префект Кустодиана.
– Доигрывать будем? – спросил Вератор, когда Сарразен удалился.
– Будем, – угрюмо кивнул Майно. – Еще пять минут дело подождет.
Лахджа молча сидела в беседке. Снаружи шумел фестиваль, а она уединилась тут и смотрела в одну точку. Ее снова накрыло, хотя прошло уже три дня.
Волос коснулись теплые губы. Майно поцеловал жену в голову, сел рядом и обнял, прижав к себе. Так они просидели несколько минут, пока дыхание Лахджи не изменилось. Гнетущая печаль снова отступила – на какое-то время.
– Я тоже тебя люблю, – слабо улыбнулась она мужу. – Много проиграл?
– Э… ну… это неважно, – дернул щекой Майно. – Есть дела поважнее. Прочти-ка.
Судебную повестку Лахджа прочла дважды, а потом, чтобы убедиться, что все поняла верно – в третий раз.
– То есть… – медленно начала она.
– Да, меня будут судить, – подтвердил волшебник.
– Судить… тебя… Погоди, это все из-за тех сраных микробов?! – тряхнула повесткой Лахджа. – Тебя обвиняют, что ты их тогда затопил?!
– Не совсем меня, – хмуро ответил Майно. – Я-то всего лишь не препятствовал, если помнишь. Основная вина на тебе и Астрид. Но Астрид было четыре годика, а ты – мой фамиллиар. На тот момент вы оба считались недееспособными, у вас были паспорта волшебных существ.
– У меня и сейчас есть.
– Есть, ага. И в обоих стояла моя подпись как поручителя. Так что за все, что вы делали, что творили, отвечал и отвечаю я. Так что судить за геноцид будут меня.
– Но это… это сраные микробы!
– Я знаю. Интересно, как они узнали?.. – задался вопросом Майно. – Семь лет прошло… ан всплыло ведь.
– Что будем делать? – деловито спросила Лахджа. – Астрид что-нибудь грозит?
– Если бы дело происходило после ее поступления в КА – еще как бы грозило. Но это было до, так что за все расплачусь я… правда, если меня сажают в Карцерику, то преступных волшебных существ уничтожают или запечатывают.
– В смысле… меня и Астрид?..
– Тебя. Насчет Астрид сложно, потому что она теперь гражданка Мистерии. Юридический казус – волшебные существа обычно такой статус не получают. Но вы еще и мои жена и дочь, так что… надо быть осторожными на суде.
– Ладно. У тебя есть адвокат? У нас есть адвокат?
– Кто?.. а, нет. В Мистерии нет людей, представляющих кого-то в суде. Мы сами способны отвечать на вопросы судей. А солгать или что-то утаить там все равно не получится.
– Суд – и без лжи, – покачала головой Лахджа. – Ужас. Упадок цивилизации.
– И тем не менее, продумать стратегию защиты нужно, иначе я с высокой вероятностью окажусь в Карцерике. К счастью, время терпит, до следующего заседания двадцать дней…
– Отлично, успеем далеко убежать.
– Мы не будем бежать. Суд Мистерии – это не суд Паргорона. Мы предстанем перед ним и… Лахджа, вот зачем?..
– Не каждый день выдается возможность уничтожить чью-то цивилизацию, – улыбнулась Лахджа.
– Не вздумай повторить это на суде.
– Да, они вряд ли поймут шутку.
– Шутку?.. а, ну да, ты пошутила. Я… я не сразу понял.
– И так спокойно принял. Вот что значит семья.
Майно угрюмо уставился на жену. По крайней мере, новая проблема отвлекла ее от мыслей о смерти родителей. Оживилась как-то сразу, шутить начала. Черновато, правда, и даже зло, но у Лахджи всю жизнь такой юмор.
– Как вообще у вас проходят суды? – спросила Лахджа. – Раньше как-то не было повода туда явиться.
