Сама она ничего рассказывать не стала, потому что любила слушать, а не рассказывать. Зато Бумбида после Свертхи рассказала о злом-презлом гноме, который насылал на всех проклятья и кусал людей за попы, потому что выше не доставал.
Она явно в отместку именно такую историю рассказала.
– А ты, Вероничка, никаких историй не знаешь? – спросила Даниша.
– Не, – донеслось из-под одеяла.
– Тогда я расскажу. Это было совсем недавно. И прямо здесь, вот в этом самом общежитии. Может, даже именно в нашей группе 2−1–4, только до нас. Ложатся вот так же первокурсники спать, а их классрук им и говорит: делайте что хотите, только свет не тушите и в ванную ночью не ходите, потому что по университету бродит Фобози. А комендант у общежития был жадный и экономил масло, так что в коридоре этой ночью свет потух… а это была самая обычная осенняя ночь, вот такая же, как сейчас. И дверь вдруг тихонечко отворилась… но за ней никого не было. А потом она так же тихонечко затворилась… но никто не вошел. Все крепко-крепко спали и не слышали, как по коридору идет Фобози…
Вероника ужасно задрожала и начала подтыкать одеяло изнутри. Воздуха у нее осталось мало, но лучше уж в духоте, чем мертвой.
– … Двери открывались одна за другой, а Фобози заглядывал внутрь и смотрел, все ли спят. Но внутрь не заходил, потому что в спальнях горел свет. Но один мальчик проснулся и очень сильно захотел до ветру. Он терпел и терпел, но не вытерпел. А у него была масляная лампадка – он ее зажег и пошел по темному коридору. И вот он идет, идет, идет, идет…
…Вероника дрожала все сильнее…
– … идет, идет, идет, идет…
– Давай дальше! – не вытерпела Свертхи.
– … идет, идет… и дошел до ванной. В ней тоже было темно, но в темных углах что-то шуршало. Мальчик подумал, что это мыши, и сделал шаг. Но тут что-то заскрипело. Мальчик подумал, что это крысы, и сделал еще шаг. А потом… потом что-то тихоооооонечко застонало сзади. Мальчик обернулся… и тут дунул ветер! Ветер дунул в открытое окно – и задул лампадку. И стало темно. А шуршание и скрип стали громче. И они приближались. И это были не мыши и не крысы…
Даниша нарочно выждала несколько секунд, а потом швырнула в центр спальни подушку и рявкнула:
– ЭТО БЫЛ ФОБОЗИ!!!
– А-а-а-а!!! – заорала Бумбида.
– И-и-и-и!.. – заверещала Свертхи.
А Вероника тоскливо подвывала в своем одеяльном бастионе.
А тут еще и дверь распахнулась! Девчонки завопили еще громче, и даже Даниша завопила, сама напуганная собственной историей, но это была староста Гердиола, которая встала на пороге и заорала на весь коридор, чтобы они НЕ ОРАЛИ, потому что ВСЕ СПЯТ, а они тут ОРУТ и БУДЯТ ВСЕХ!!!
Вероника немножко пожалела, что проголосовала за нее. Лучше бы у них Пыряло стал старостой, а то Гердиола, кажется, тиран, дорвавшийся до власти.
Зря старосту в первый же день надо выбирать, неразумно это. Лучше бы давали хоть пол-луны, чтобы узнать, кто чего стоит.
– Нет в Клеверном Ансамбле никаких Фобози! – рявкнула напоследок староста. – Вы как маленькие! Фобози вообще не бывает – это детская страшилка! Й-й-й!..
И она хлопнула дверью.
Через несколько минут в спальне стало тихо… ну, почти. Свертхи во сне посвистывала своим огромным носом, Бумбида и вовсе похрапывала с каким-то урчанием, а Даниша хоть и спала молча, но зато ворочалась. И только Вероника не могла заснуть. Завернутая в одеяльный кокон, она смотрела в окно, за которым мерцали ажурные башенки Артифициума.
Вероника боялась. В первый раз на чужом месте, без мамы и папы за стенкой, без лежащего на страже Тифона. Она не могла заснуть, и с каждой минутой ей становилось все страшнее. Она не смела посмотреть в сторону двери, потому что вдруг та сейчас отворится, и за ней кто-нибудь будет?!
А еще Вероника хотела в туалет. Она все сильнее туда хотела. Она сходила перед сном, когда чистила зубы, но с тех пор прошло много времени, и ей снова захотелось.
– Никто не хочет в туалет? – робко спросила Вероника, надеясь, что кто-нибудь хочет и проводит ее.
Тишина. Соседки крепко спят. Конечно, они старше, они не боятся страшилок. То есть боятся, но не так сильно, как Вероника.
И когда терпеть стало совсем невмоготу, Вероника взяла одеяло, чтобы в случае чего спрятаться, и открыла дверь в коридор.
Кажется, комендант их общежития тоже жадный и экономит масло… ману. В коридоре было темно, только из холла пробивалось немного света. Вероника пожалела, что выбрала пятую спальню, а не седьмую, потому что седьмая ближе всех к ванной.
Надо зажечь свет. Надо как-то зажечь свет. Дедушка Инкадатти говорил, что для этого надо приказать духу-служителю. Назвать его по имени и приказать.
Но Вероника забыла, как его зовут. Годзата?.. Гартазата?.. Там точно были «г», «д», «з» и «а», но как их правильно расставить, Вероника не помнила. И очень боялась экспериментировать, потому что если экспериментировать будет она, то какая-нибудь Годзата или Гартазата непременно явится, только вот неизвестно, как она выглядит и насколько длинные у нее клыки.
Так что Вероника взяла себя в руки и зашагала в темноту.
