— Да. — Я напрягаюсь от ее внезапного порыва.
— У вас много дел, мистер Валльде?
— Достаточно.
— Не возьмете это дело себе? Я действительно не успеваю. Сами понимаете — весь первый тип Архивариусов кинут на более тяжелые преступления.
Она устало разводит руками, будто пытается найти себе оправдание. Мне становится жалко эту женщину: вот она, обратная сторона медали — работа в Сенате бывает на износ.
— Да, конечно. Возьму.
От ее предложения я чувствую, как кровь побежала быстрее, пульсируя в висках одной мыслью: вести дело Нины — это неправильно, возможно, что даже незаконно для меня, но это позволит спасти ее от костра.
— Спасибо! — Морена благодарно расплывается в усталой улыбке, женщина держится из последних сил: наверное, энергоподпитки ее уже не спасают. — Я отдам распоряжения по передаче вам дел. До свидания, Ной.
— До свидания. — Я улыбаюсь ей, отметив, что из благодарности она даже назвала меня по имени.
Быстрым шагом покидаю камеру допроса и направляюсь в Саббат. Слишком много сегодня произошло: Нина, переживания, спешка, допросы, расследования пожара, использование моего дара, которое еще больше лишило меня сил. Я спешу туда, где есть кровать, еда и ванная комната. Хочется спать, притом я бы желал поесть и помыться, но, думаю, сил на это уже не хватит. А еще моего прихода ждут ободренный Курт, депрессивный Кевин, озабоченная делами Реджина и нервная Ева. Один лишь Артур остается спокойным и рассудительным. Саббат вообще пора переводить на антидепрессанты и психотерапию. Чувствую, к ним скоро присоединюсь я, если так дальше пойдет. А переживания будут, потому что Нина в Карцере и ей угрожает костер.
Нина…
Я лежала и слышала, как он ушел в ванную. Обида и непонимание переходят в слезы, текущие по моим щекам. Рэйнольд отказался от меня. Не захотел. Почему? Я что-то сделала не так? Может, не стоило быть столь нетерпеливой? Или же всё дело в шрамах? Ну, бывают люди, у которых свои пунктики. Может, мои шрамы были чем-то особенным для Рэя? И что теперь будет? Он больше меня не захочет без этих уродливых полос? Я стала для него противной?
Отослал наверх, как маленького ребенка. И куда он пойдет сейчас спать? Может, не стоило ложиться тут, а надо было уйти к Варе?
Тоже виновата! Зачем подогрела мое желание, сказав, чтобы оставалась внизу и «наградила своего Инквизитора».
«Вам обоим не помешает чуток побыть вдвоем. Только не шумите».
Угу… Не помешает… В итоге, лежу в кровати и чувствую себя оскорбленной. Будто унизил.
Стерев слезы, я поворачиваюсь на бок и начинаю обиженно пыхтеть — воздуха не хватает из-за переполняющих меня чувств. От злости пропадает жалость к себе, и высыхают слезы. Хочет Оденкирк или нет, но ему придется объясниться со мной! Я выслушаю, постараюсь понять и помочь. Возможно, придется обратиться за помощью к профессионалам, если он не может любить меня без этих проклятых шрамов на боку. Это лучше, чем ничего не говоря, отослать меня спать.
А если дело не в шрамах? А если во мне все дело и в моем слишком развязном поведении? Хотя раньше он не жаловался, когда в постели порой инициативу брала на себя я. Значит, охладел ко мне? Он, кстати, много времени провел с Варей, сестра говорила, что он заботился о ней… Может… Нет! Рэй не такой. Хотя, Варя всегда нравилась мужчинам больше. Да чего уж там! Они с ума сходили от нее. Может, не было близости, потому что Рэй забылся на мгновение?
Теперь вместо жгучей крапивы обиды и злости в душе наступает арктический холод страха, что даже пальцы ног холодеют. Я поджимаю коленки к груди, пытаясь стать еще меньше в этом необъятном мире. Слышу, как легонько хлопнула дверь ванной, и я замерла в ожидании, куда сейчас пойдет Рэй. Пара легких, почти неслышных шагов — и вот он уже входит в комнату, а я притворяюсь спящей, ожидая его дальнейшие действия: развернется — уйдет или ляжет рядом?
Но он вместо этого подходит ко мне и стоит. Шорох его одежды, и я ощущаю пряный запах геля для душа и аромат тела Рэя. Все мои рецепторы и чувства возбуждены, хотя снаружи сама безмятежность. Догадывается он, что я не сплю? Или нет?
Внезапно по моей щеке, будто легкий ветерок, скользят его пальцы — легкое, нежное прикосновение, убирающее рассыпавшиеся волосы с моего лица. Секунды в тишине длятся долго, тягуче. Лишенная зрения, я полагаюсь на свой слух: слышу только его горячее, глубокое дыхание, а дальше оно становится шумным, резким и прерывистым — смеется над чем-то.
