Над чем? Надо мной? Над тем, что было? Что вообще может быть смешного! Но не успеваю я открыть глаза и задать вопрос об его отношении ко мне, как меня целуют в губы немного напористо, не боясь разбудить. После чего шумно залезает в постель, ложится рядом и притягивает к себе с громким усталым и счастливым выдохом. Я оказываюсь в его объятиях. Рэй принял меня, не ушел спать в другое место, лег со мной, и его руки, окольцевавшие меня, дарят такой уют, такое блаженство и защиту. Может, я просто все накрутила себе? Может, все не так плохо? Тяжело вздохнув, я разворачиваюсь и утыкаюсь носом в его грудь — теперь я слышу громкие удары любимого сердца. Мои легкие заполняют аромат его кожи, волос и пряный запах геля для душа. Рэй тут же принимает мое положение тела в своих объятиях и подстраивается под меня, зарываясь носом в мои волосы.
— Спокойной ночи, девочка моя…
Этот еле уловимый шепот успокаивает окончательно. Нет, не охладел ко мне. По крайней мере, не до конца. Может, что-то другое? Может дело не в Варе? Да, скорее всего, не в ней. Все-таки дело в шрамах…
Его нет. В постели холодно, что я замерзаю и, закутавшись в одеяло, начинаю осматривать комнату. Вещей Рэя тоже нет. Ушел. Тревога начинает бередить душу, и мое сердце запускается стучать сильнее, а дыхание сбивается. Где он? Рэй?..
Я поднимаюсь и слышу шаги в коридоре. Наспех одевшись, вылетаю из спальни и застаю Варю, моющую руки в ванной комнате с открытой дверью.
— С добрым утром!
Она мило улыбается мне, а я же с растерянным видом, начинаю осматриваться и прислушиваться к звукам в доме. Заметив это, улыбка сестры тут же тухнет, поменявшись на скучающее выражение лица.
— Оденкирка ищешь?
Я смущенно киваю, не в силах выдавить ответ.
— Сбежал он от тебя!
— Как так? — Я чувствую, как ужас сковывает меня. Варвара смотрит с насмешкой пронзительным взглядом, но через мгновение тут же начинает хохотать.
— Ну и лицо у тебя! Он с Клаусснером на пробежку ушел. Расслабься! Тут появился Кристофер и принес им еще вещей. Те углядели кроссовки и радостно рванули на пробежку.
Варя смеется надо мной, а я чувствую, как земля возвращается обратно под мои ноги.
— А ты действительно подумала, что он сбежал от тебя? — Варька подходит ближе и ехидно улыбается. Я же тихо шелестю: «Да».
— Эй! У вас вчера был секс, и ты подумала, что он сбежал от тебя. Хм! Аня, либо ты занижаешь свою самооценку, либо ты действительно плохая любовница!
Я отворачиваюсь в ответ на ее сарказм, пытаясь скрыть обиду, но это не ускользает от внимания сестры.
— Так! Что произошло?
— У нас ничего не было вчера…
Я жду ответа, но она явно не понимает меня. В итоге, Варя взрывается:
— Договаривай! Я не пророк! У меня в голове тысяча вариантов возникло: от его импотенции до падения тебя в обморок!
— Он… Он… Короче, все было хорошо… Мы даже начали раздеваться… А дальше он не нашел моих шрамов на боку. И… отослал меня спать.
— Чего? — Пока я выдавливала через боль и обиду слова, Варя пялилась так, будто я внезапно заговорила на суахили. Пришлось подробно описывать, что произошло вчера, чувствуя, как начинают гореть щеки от стыда, хотя сестра — единственный человек на этой планете, кому я могу рассказать столь личное. После пары минут объяснений и раздумий, Варя выдает только свое краткое и непонятное: «М-да».
— А ты говорила с ним?
— Нет еще.
— Поговори! А то бред какой-то.
— Я боюсь, что все плохо. Я сама виновата. Мне кажется, он охладел и не хочет меня. — Я закусываю губу, чтобы не выпалить подозрение, что Рэй обратил внимание на сестру, возможно даже влюбился.
— Эй! Не неси чушь! Ты — глупость, и сейчас говоришь глупости! Из всех людей, он единственный, кому я могу доверить тебя. Знаешь, что он сказал? — Я мотаю головой, чувствуя себя брошенной и самой несчастной. — Он сказал, что слова «любовь» ему мало. Жить без тебя не может.
— Правда? — Варя кивает. На мгновение становится легче. Но ревность поднимается и противно науськивает на ухо: тогда, почему он это сказал ей, а не мне? — Ну, почти так сказал. Честно, не помню, но суть та же и было сказано красивее. Так что, вытирай свои слезы и пошли готовить завтрак.
На кухне аппетитно скворчал хлеб на сковородке, залитый яйцом со специями. Варя же сидела и жевала хлопья. Я погрузилась в готовку, чтобы не показывать свою нервозность и потерянность, хотя получалось плохо. То задену сахарницу, то уроню лопатку, то сожгу кусок хлеба. Рядом с плитой мариновалась курица для вечера: сестра сказала, что придут ребята на ужин, а я мысленно поставила галочку — вылечить перелом носа у Питера.
— Миа прикольная… Вчера трещала без умолку. — Варя с хрустом откусывает, приготовленный мной хлеб.
— Да. Она забавная…
— Представляешь, она не была никогда на Начале!
Я с удивлением оборачиваюсь на сестру. Как так не была? Варя, поймав мой недоуменный взгляд, поспешила объяснить.
— Вчера я весь день с ней провела, когда к гинекологу ходила, вот и рассказала, что с тринадцати лет отводила глаза Сенату от себя до определения знака.
— Обалдеть!
