— Спасибо, кстати, за костюм. — Я киваю на пиджак, который вместе с остальными вещами выбрала Ева из моего комода. Одежда не новая, но я надевал ее лишь раз на съезд Инквизиции в Ватикан. Рад, что пригодилась. Странно, раньше мне казалось, что сочетание синего и черного слишком мрачное и несуразное, но слушался Валльде — главного стилиста Инквизиторов Саббата. Сейчас понимаю, что выгляжу лучше, чем в смокинге или с пресловутыми бабочками, которые так любит Артур.
Я нетерпеливо вздыхаю, в сотый раз тряхнув рукой и поправив часы на руке — дурацкая привычка. Со мной терпеливо ждут Стефан и Ева. Миа скучающе читает какую-то брошюру, священник Пол Картмен, который связан с Инквизицией очень давно, застыл с Библией в руках: его дети родились Инициированными и ушли на нашу сторону, поэтому отец Картмен в курсе нашего мира, как никто другой. Реджина часто у него заказывает святую воду для обрядов.
Не знаю, кто первый заметил, но отовсюду послышался будоражащий нервы шепот: «Они идут». Я же превратился в перепуганного до смерти мальчишку. Тело окаменело, а сердце стучало так быстро и громко, что казалось, его было слышно окружающим, во рту резко пересохло, а на лбу появилась испарина. Я смотрел, не отрываясь, на двери, в которых должна была появиться Она.
Лишь бы снова не отказалась. Лишь бы не сбежала и дошла до конца.
Рядом со мной стоял Стеф, напротив, как подруга невесты, стояла улыбающаяся мне Ева.
Клаусснер нагнулся к самому уху и горячо зашептал:
— Спокойно, Оденкирк. У меня под рукой фотоаппарат. Рухнешь в обморок — сниму на память потомкам.
Я бы с радостью парировал, но впервые мне было все равно на любые язвительные замечания. Миа включила на своем телефоне свадебную музыку, которая зазвучала так громко, подхваченная эхом, что мне стало еще хуже. Резонирующий в перепонках свадебный марш, бешено колотящееся сердце и накатывающая от волнения тошнота. Твою мать! Сразу захотелось попросить Миа выключить. Никогда я не был столь взвинчен и перепуган.
Вдох… Выдох… Вдох…
И вот в проеме появились Они с легким шелестом свадебной юбки по полу. Варя вела под руку Мелани, которая была — о, боже! — в том самом платье с Торквато Тассо, что я невольно нервно засмеялся: ведь его ей выбрал я!
«Оденкирк, стараешься, как для своей!» — Зазвучал из воспоминаний голос Лауры. Хм, знала бы она тогда, как все на самом деле будет, вмиг бы себя в пророки записала.
Как для своей…
Мелани была восхитительна… Неужели все невесты такие? Нет. Мелани не невеста. Она ангел! Мой милый, нежный ангел, который не раз меня спасал. И вот он облачился в одежды достойные себя. Невероятная красота!
Мелли шла, не поднимая глаз, явно нервничая, как и я. В ее маленьких изящных ручках трясся мелкой дрожью букет из роз. В этот момент понял — я улыбаюсь так, что скулы сводит. Я везунчик? Не то слово! Не зря меня Варлак обзывал счастливым сукиным сыном.
Я громко выдыхаю, когда Мелани становится рядом со мной и кидает смущенно взгляд на меня.
Я счастлив? Безмерно, что даже страшно от этого!
— Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь и сейчас дабы стать свидетелями… — Дальше я уже не слушал отца Картмена, потому что попал под гипноз глаз возлюбленной и ее улыбки. Синева… Небесная синь казалась повсюду. Она светилась и блестела. Она любила меня и была счастлива!
— Рэйнольд, повторяй за мной.
Мое имя возвращает с небес на землю, и я начинаю произносить слова клятвы.
Такое со мной было впервые: я внезапно почувствовал, как магия откликнулась и стала гудеть во мне, требуя клятвы от Мелани, чтобы та дала доступ.
Когда она твердо сказала: «Согласна» — вся колдовская энергия всплеснулась и скрепилась с ее, будто отдал ей половину себя. Между нами возникла незримая связь, которая с годами будет становиться лишь крепче.
— Объявляю вас мужем и женой. Теперь вы можете поцеловать невесту.
И я целую своего ангела, укутанного в атлас и кружева. Выходит немного неуклюже, потому что хочу продлить этот момент, в то время как сама Мел, смущенно улыбаясь, то и дело пытается прекратить его. Слышатся аплодисменты друзей и Клаусснеровские возгласы. Мелани счастливо обнимает меня, а я стискиваю ее и смотрю поверх головы, ощущая каждой клеточкой тела радость, подобную эйфории.
Пока мы стоим и обнимаемся, отец Картер что-то говорит Стефану по поводу их свадьбы. В ответ доносится Клаусснеровское:
— Да хоть сейчас готов!
— А что? Давайте! Давайте сейчас! — Тут же с места возникает Миа. И до меня доходит, наконец-то, что происходит.
— Ева, давай сейчас поженимся! А?
— Стефан, ты о чем? А приготовления? А свадьба? И мы выслали уже приглашения! Нельзя!
— Милая, скажи честно, ты сама устала от этого всего! Она действительно так тебе важна или это чтобы угодить всем?
— Стеф!
Я чувствую возбуждение, потому что знаю, что оба страдают из-за подготовки к свадьбе. Слишком много суеты, которая не нужна ни Стефу, ни Еве. Поэтому и я подключаюсь к уговорам:
— Ева, он прав. Ты только сегодня жаловалась мне о рассадке гостей и аллергии на миндаль у четы Педдерсен.
— Рэй!
