Мой возглас заставляет всех замолчать, потому что к объяснениям Миа подключились и остальные, пытавшиеся объяснить Варваре и Стефану, как они возрождали Мелани.
Клаусснер, услышав меня, подходит и тоже замирает.
— Как это понять? — Я шепчу, ища ответа у друга. Но вместо него отвечает Миа:
— У нее Знак другой стал, как мы ее возродили из пепла. Она после этого стала невероятно сильнее, но каждый раз, как использует дар, теряет силы.
— Она стала, как Кевин. — Шепчет Стеф. И перед глазами возникает болезненного вида Ганн, когда я видел его на Рождество.
— Кевин? Кевин Ганн? — Слышится удивленный возглас Эйвинда. Но, видя наши каменные, ничего не понимающие лица, продолжает: — Мы просто слышали, что он мертв.
— Он не мертв. У него такой вот знак. Мелани залечила его, пожертвовав собой Сенату.
Рычит Клаусснер на него. Но, судя по некоторым кивкам, они все в курсе происходящего. Отлично! Что еще эти ребята знают? Но не успеваем начать допрос, как в дверях появляется незнакомец, который обводит взором всех собравшихся тут. Я тут же замечаю татуировку на шее, спускающуюся за шиворот кофты. Словно услышав мои ошалевшие мысли, парень встречается со мной взглядом:
— Здравствуй, Рэйнольд Оденкирк. — И я вспоминаю. Он был со мной в ночь моей смерти, когда меня оживила Мелани. Воспоминания обрывочные, спутанные, стертые Морганом, но я его вспомнил. Внезапно я почувствовал уверенность и доверие к нему.
— Вы Дэррил?
— Он самый.
В комнате повисла тишина после завершения рассказа Дэррила. Бартер был честный: мы ему рассказали, как его нашли, он рассказал, что происходило у них.
— Так, я не поняла этот момент по поводу знака у Ани… — Варвара сидела и боролась с накатывающей зевотой, заражая всех остальных, хотя время было только семь вечера.
— Мел, она же Мелани. Забыла, что я сказал тогда? — Поправил ее Дэррил, а я удивился.
— Плевать. Я сестра! Имею право. Ну, так что там с ее знаком?
Варя сидела рядом с Мел, откинувшись на спинку кровати. Я был с другой стороны, продолжая перебирать пальчики любимой в своей руке: всё никак не мог отвести взгляд, не веря происходящему. Все остальные расположились на полу напротив нас.
— Что ты не поняла?
— Ту часть про Древних…
— Она стала подобно Древним. Всё просто.
— Не всё просто. — Передразнила Варвара. — Что с ее магией? Она каждый раз будет перегорать, как лампочка?
— Если не научится контролировать, то да. Ее дар сейчас на максимуме. Я как понимаю, отключается она потому, что не сама его развила, а потому что дар сразу был дан максимальный.
В моей голове тут же возник образ Ганна младшего и наша последняя стычка: бледный, болезненный, смотрит на меня взглядом затравленного зверя. Чувство вины вспыхивает во мне немым укором, поэтому, не обратив на него внимания, вступаю в разговор:
— У Кевина не только дар на максимуме…
— А что еще?
— Он может пользоваться даром брата.
Я смотрю на Варю, которая при имени Ганна замерла, словно окаменела. Все резко замолкают, переваривая, что я только что сказал.
— Ты хочешь сказать, что Аня, может убивать, а я вылечивать людей? — Варя косится на спящую Мел, которая медленно пошевелилась во сне, чем вызвала у меня прилив радости и счастья. Это какая-то злая шутка судьбы — найти возлюбленную и в то же мгновение лишиться возможности общения с ней. — Рэй! Ты слышал, что я сказала?
Я снова смотрю на Варю и вспоминаю про заданный вопрос.
— Нет. Я хочу сказать, что Мелани может убивать, а ты нет. Курт не может пользоваться даром Кевина.
Все снова замолкают. Наверное, в головах, у каждого такой сумбур мыслей. Особенно у Стефа, который вначале всем мозг выносил своими вопросами, по десять раз задавая одно и то же, в итоге сдался и теперь молчал, уставившись на свои переплетенные пальцы. Дэррил смотрит на часы и восклицает:
— Время позднее пора уже по домам.
— Черт! А мы так и не разобрали подсобку.
— А что у вас там? — удивляется Стефан.
— Надо все вынести оттуда либо в фургон, либо на брезент — у нас крыса завелась. Погрызла пару коробок.
Стеф тут же оживает:
— Ну, так пойдем, поможем, Рэй? Заодно и мозги прочистим.
Я киваю. Согласен с ним: физический труд помогает лучше усвоить информацию, заодно, может, придет в голову идея, что делать нам дальше.
— Варвара, ты побудешь с Мел? — Я не хочу напрягать беременную уставшую девушку. Та согласно кивает в ответ и ложится рядом с сестрой, уставившись в потолок.
Мы же толпой выходим в подсобку. Эйвинд быстро объясняет нам, что и как делать. Из двери, откуда выбежала к нам Мелани, слышатся звуки открываемых дверей фургона. И начинается работа. Все делают быстро и сообща, спеша побыстрее закончить с этим делом. С коробками мы расправляемся в пару заходов.
— Как быстро закончили! — Довольно изрекает Ода, оглядывая присутствующих и отряхивая свою одежду, хотя вид у нее неопрятный: джинсы перепачканы в чем-то буром и это уже давно засохло на ней.
