Так высокую должность получил Афраний Бурр, помощник Сенеки. Агриппина «назначила» его командующим преторианской гвардии, рассчитывая на благодарность.
Помимо дворцовой гвардии в римской армии находились девять преторианских когорт под началом Геты и Руфрия Криспа, преданных императору. Оба питали добрые чувства к Британнику, но Агриппина сумела внушить Клавдию мысли, что оба военачальника неблагонадёжны, и предложила убрать их с должностей. В результате император переподчинил командование когортами Афранию Бурру, а через него вся армия подпала под влияние императрицы.
Следующим шагом стало устранение верных людей Клавдия из окружения сына Британника. Агриппина добилась согласия супруга на увольнение Сосебия, наставника Британника. Затем по обвинению в дворцовом заговоре Сосебия предали смерти, после чего у пасынка Агриппины появился другой наставник.
Через какое-то время Клавдий с удивлением обнаружил, что его и сына окружают неизвестные ему люди. Когда он потребовал от супруги объяснений, с недоумением услышал, что приговоры прежним придворным и назначения новым людям сделал он сам, «по своему желанию и согласию». Император поздно понял, что остался не только без поддержки Нарцисса, ещё без многих помощников.
Агриппина тем временем терпеливо готовила последний акт задуманного спектакля. Но пока жив Нарцисс, она не могла решиться. Наняла убийц, которым поручила расправиться с опасным недругом, но за пределами Рима, на лечебных водах. Нарцисс, узнав об этом, лишил себя жизни сам…
Сенека не участвовал в интригах Агриппины против императора и его секретаря, но чувствовал, что грядут скорые изменения. Философ делал вид, что многое, что наблюдал вокруг, его не касается, продолжая вести занятия с Нероном, тем более что в последнее время юноша проявлял интерес к занятиям.
Наставник продолжал внушать воспитаннику добрые мысли, повторяя, что «истинное воздаяние за добрые дела в том, чтобы их творить, и нет ничего более достойного, чем добродетели». Говорил, что «удовольствие состоит в том, чтобы иметь чистую совесть, устремляя взор на великое множество людей, обуреваемых раздорами, шатаниями, бессилием, готовых взбунтоваться на погибель себе и другим». Если удастся сбросить ярмо страстей, то человек становится повелителем собственной судьбы и способен повелевать другими, говоря себе: «Не я ли избран из всех смертных и поставлен над ними, чтобы стать им вместо бога на земле? Моему суду подвластна жизнь и смерть; в моих руках судьба и участь каждого; все, чем каждого пожелает одарить удача, возвещается моими устами».
В небе над Римом появились огромные стаи воронов. Птицы со зловещим карканьем налетели на Капитолий. Они обсели крышу, оголтело кричали и не улетали до вечера. Спустя некоторое время вороны с шумом взлетели и растворились в сумерках. Люди перешёптывались, предполагали, что на Рим падут лихие бедствия.
Вскоре подтвердилось… По всей Италии прокатились волны землетрясений: многие города разрушились, погибли тысячи людей. В этот же год селяне собрали скудный урожай зерна. Назревал голод. Римляне оказались не готовы к подобным потрясениям, пошли слухи о мятежах. Армия осталась без содержания, рядовые воины занялись мародёрством, грабя население, которое должны были защищать.
Клавдий, по обыкновению, посетил Форум, где народ, увидев императора, громко проявил недовольство. Охране пришлось применять силу, чтобы вызволить правителя Рима из толпы. Едва переведя дух во дворце, Клавдий узнал, что в провинциях зреют мятежи, а парфяне зашли на землю дружественной римлянам Армении.
При столь нелёгких для власти римского императора обстоятельствах супруга пошла на преступление…
Вечером в комнату престарелого Сенеки постучал слуга императрицы. Агриппина приглашала на семейный ужин, желая похвастаться перед Клавдием успехами Нерона.
К тому времени, когда Сенека появился в трапезной, ужин с участием нескольких гостей подходил к завершению. Присутствовали четверо сенаторов и главный жрец Юпитера; и ещё секретарь Паллант, – как догадывались многие, сердечный друг супруги Клавдия.
Император находился в хорошем расположении духа, с удовольствием поел и выпил вина. Сенеке он показался в этот вечер излишне разговорчивым и добродушным. Поинтересовался, какие науки усвоил Нерон. Остался довольным и вернулся к застолью в ожидании какого-то блюда, заранее обещанного супругой.
Сенека немного удивился, заметив, что рядом с императором нет телохранителя. Отсутствовал также «пробователь кушаний» Галотий. Как объяснила потом Агриппина, она сама прислуживала супругу.
Повар вынес поднос с серебряной чашей; по залу разнёсся запах пряных восточных приправ. Агриппина зачерпнула серебряной ложкой из чаши содержимое, поднесла ко рту Клавдия.
– Попробуй, любимый, – прошептала она с доброй улыбкой, – твоё любимое рагу из молодых «цезаревых» грибочков. Я сама приготовила.
Клавдий послушно открыл рот. Попробовал, глотнул и от удовольствия зацокал языком. Затем придвинул чашу ближе к себе и отобрал ложку.
