Оставив военных в восторженно-возбуждённом состоянии, Нерон под надёжной охраной появился в Сенате. Первым делом запросил разрешение «на слово» и произнёс «правильную» речь, полную почтения к уважаемым отцам-сенаторам. В этой речи Нерон проявил обеспокоенность нуждами народа и заявил, что будет думать о могуществе Рима. На этом основании просил доверить ему римский престол как преемнику императора Клавдия. Не забыл извиниться за молодость, но униженно просил помощи сенаторов, которые непременно подскажут ему верный путь к разрешению любых проблем. В завершение этой речи, подготовленной, конечно же, Сенекой, Нерон пообещал не вмешиваться в сенатские дела, всецело доверив этому органу власти управляться с делами государства. Себе же просил командование армиями – и то лишь потому, что в армии достаточно опытных военачальников, на которых ему можно положиться.
Сенаторы, молодые, зрелые и седовласые, были в восторге от юноши, слова которого проливались бальзамом на их сердца и души. О том, что не так давно Клавдий составил завещание на Британника, как на преемника, никто не вспомнил. Завещание, если оно было, нашли и сожгли. Семнадцатилетнего Нерона провозгласили императором, к великой радости Агриппины.
На погребении Клавдия Нерон, «как старший сын», выступил с речью перед тысячной толпой. «Похвальное слово отцу» составил опять же Сенека; он же заставил воспитанника тщательно отрепетировать речь. После неё граждане, вкусив поминального угощения на столах, выставленных на улицах Рима, расходились с радостным ощущением, что для них начинается новое счастливое время.
Сенека давно подозревал Агриппину в намерении избавиться от третьего супруга – ещё с тех пор как Клавдий усыновил её сына. Но слишком сильной была обида на допущенную когда-то несправедливость со стороны императора. Сколько лет Сенека вынужденно провёл на Корсике! И поэтому убедил себя, что сама судьба воздаёт Клавдию по заслугам, и не надо вмешиваться.
В день провозглашения Нерона императором философ уже не сомневался в необходимости собственного участия в политике. Он считал, что Фортуна возложила лично на него миссию по продолжению воспитания ученика. Пусть Нерон уже в ранге правителя Римской империи, но он всё равно нуждается в наставнике.
Сенека чувствовал на своих плечах огромную ответственность, ведь его воспитанник получил абсолютную власть – империум, стал живым олицетворением римского права, превратился в высшего судью. Деятельность всех магистратов теперь полностью зависела от его намерений, сенаторы могли только высказывать свои мнения, но ничего не решали. Новый режим очень напоминал последние годы правления Тиберия, конец царствования Калигулы и значительную часть принципата Клавдия. В империи устанавливалась тирания.
При сложившемся порядке вещей единственно правильным Сенека считал остаться при юном императоре и помочь ему привнести в государственное управление необходимую гармонию. Он обязан подсказать юнцу, что есть на свете добро и что – зло; что – храбрость и что – трусость; что благочестиво и что нечестиво; что прекрасно и что безобразно; что благоразумно и что безрассудно; что есть государство, что – государственный муж и что – власть над людьми…
Чтобы реализовать всё это, необходимо было достучаться до сознания Нерона, убедить его, что обладание властью требует только таких решений, которые приняты по здравом размышлении. И на первых порах старания Сенеки и Афрания Бурра приносили неплохие плоды. Обещания Нерона, данные армии, Сенату и римскому народу, выполнялись.
Заметно выросла роль Сената в государственном управлении. Императора лишили возможности беспрепятственно пользоваться казной. Провинции получили достаточную самостоятельность в принятии хозяйственных решений, коррумпированные вельможи, присылаемые из Рима, поубавили свои «аппетиты». По указу Нерона, подготовленному Сенекой, началась борьба с доносительством, что повысило значимость законов и решений судов, а также степень свободы выражения народного мнения. Любимые римлянами публичные зрелища ограничивались в убийствах гладиаторов. Эти и многие другие меры пошли на пользу Риму. Между собой римляне говорили, что империей управляет не Нерон, а его ближайший советник Сенека.
Сенека понимал, что в условиях абсолютной монархии необходима идея, объединяющая людей, так называемая симпатия. Общаясь с Нероном, он объяснял, что такой симпатией может быть милосердие. Не жалость, не сострадание, а именно милосердие, идущее от разума, направляемое справедливостью.
