Но молодой император, отдав решение серьёзных вопросов на откуп своему советнику, только всё больше и больше погружался в пороки. Сенеке бы проявить мудрость, терпение, а лучше – вовсе отказаться от опасного соседства с троном. Но жажда власти, возможность управлять властью, не принадлежащей ему, удерживала его там до того момента, пока он понял необоснованность собственных надежд. Увы, было поздно, как и признаваться в том, что на первоначальном этапе правления Нерона он проявлял излишнюю снисходительность к юноше.
Помимо Сенеки желающих делить власть императора оказалось немало. Рядом были мать и её секретарь Паллант, командующий преторианцами Афраний Бурр… Первое время они действовали сообща с Сенекой, не конфликтовали, но пути их резко разошлись, как только каждый разглядел слабости Нерона, восприняв их по-своему в целях близости к престолу. Коалиция «друзей императора» распалась через пять лет, все они превратились в лютых врагов.
Император Нерон по молодости лет неохотно постигал науку управления империей. Он часто бродил по ночным римским улицам вместе с такими же молодыми людьми, устраивал попойки, драки с редкими прохожими. Крушить закрытые на ночь лавки, сеять разруху и опустошение было для него привычным и любимым делом.
Ещё ему нравилось музицировать и петь на публике. Нерон посещал симпосии поэтов, в ожидании восторженных оценок читал собственные стихи, «как делал божественный Август». Участвовал в философских диспутах и обсуждениях спектаклей с любимыми актёрами, посещал цирк и театр. Народ с восторгом наблюдал за императором – участником конных состязаний или исполнителем песен непристойного содержания и танцев. И пока Нерон с увлечением развлекался, Сенека и Афроний Бурр с усердием обеспечивали жизнедеятельность огромного, сложнейшего административного аппарата. Но и о личной выгоде тоже не забывали…
Неопытный семнадцатилетний император пока ещё прислушивался к тому, что говорила мать. Не всегда, но принимал её предложения – наперекор советам Сенеки, и не запрещал матери от его имени решать государственные вопросы, доверял принимать посольства, когда сам оказывался «занят».
Сенека возмущался, когда император приглашал Агриппину на заседания Совета. И хотя Агриппина находилась за ширмой и без права голоса, этого было достаточно, чтобы она чувствовала себя сильной во власти, независимой в поступках и делах.
По этой же причине она выпросила у Нерона разрешение чеканить монеты с собственным силуэтом: вначале позади сына-императора, затем с профилем, обращённым к его изображению и занимающим доминирующее положение на монете. В конечном итоге Агриппина утвердилась в собственном мнении, что она сама способна править империей – если не вместо сына, то вместе с ним. В истории Рима нередко случалось, когда над мужчинами, обладавшими властью, властвовали женщины.
Первым дух раздора внёс Сенека, не пожелавший делить с Агриппиной место под солнцем. Нерон взрослел, и наставник ненавязчиво внушал ему, чтобы он отстранился от назойливого влияния матери, тем более что её опека становилась нестерпимой. Первый удар, сильный и неприятный, пришёлся по самолюбию Агриппины, когда она узнала о незаконной связи сына с рабыней.
Юная бронзовотелая красавица Акте прибыла в Рим с партией рабов из Малой Азии; её купил как служанку управляющий домом Октавии, супруги Нерона. Когда Агриппина узнала, что сын увлёкся рабыней, было поздно. Шпионы донесли, что ради того, чтобы жениться на Акте, сын готов развестись с Октавией. В «заговоре» активно участвовал и Сенека: он придумал для рабыни греческих предков царской крови и посоветовал Нерону поскорее дать Акте свободу.
Благодарная Акте передавала возлюбленному «полезные слухи». Например, Нерон узнал, что мать рассказывает посторонним о неспособности сына управлять государством. За это Агриппине было запрещено появляться во дворце без особого разрешения императора. В следующий раз Сенека постарался, чтобы Нерон узнал об огромном состоянии матери, «накопленном за счёт бесконтрольного пользования императорской казной». Последовал отказ в содержании матери вместе с её «двором» за счёт казны. Затем попал под преследование секретарь Агриппины, Паллант, – как «слишком близкий матери человек». Он был выслан из Рима. В итоге за короткий срок Агриппина лишилась возможности пользоваться казёнными деньгами и осталась без поддержки влиятельного любовника и «друзей» в Сенате.
После этого Сенека принялся за Афрония Бурра. Бывший друг услышал от него, что Агриппина якобы насмехалась над ним, называя калекой – у Бурра была изувечена в сражении рука. С этого момента предводитель преторианцев превратился в заклятого врага Агриппины.
Императрицу-мать охватил смертельный ужас от сознания того, что она теряет всё, к чему стремилась много лет. И происходит это по воле собственного сына, которому с помощью изощрённых преступных уловок она предоставила высшую власть! Получается, он намерен править Римом без неё – той, кому обязан жизнью? Нет, она не позволит сыну выйти из повиновения!
