Указ императора также предписывал не оказывать им почести членов императорской семьи. Стражникам, приставленным наблюдать за ссыльными женщинами, было велено сообщить местным жителям, чтобы те ничего не продавали этим двоим несчастным, не дарили еду и не оказывали какую-нибудь поддержку. «Будет лучше, если они умрут!» – распорядился император.
Чтобы не голодать, Агриппина и Юлия собирали на острове яйца гнездившихся птиц, охотились с палками на мелкую живность, ради пропитания ловили рыбу на обрывки сетей, оставленных на берегу. Им приходилось нырять в море за губками, предлагая их островитянам в обмен на хлеб и сыр.
Расправившись с сёстрами, как ему казалось, навсегда, Калигула присвоил их дома с имуществом, рабами и денежными средствами. Малыша Луция Домиция, сына Агриппины, отдал на воспитание сестре покойного мужа Агенобарба.
Уничтожив заговорщиков из ближайшего окружения, Калигула почувствовал себя в безопасности и стал неуёмен в распутстве и кутежах, невероятно груб с людьми, непредсказуем в решениях, поступках и действиях. Участились казни, логика которых сводилась к тому, чтобы, несмотря на происхождение и титулы, никто не должен сравнивать себя с «божественным» императором.
Однажды Калигула без всякого повода рассмеялся на пиру. Один из гостей деликатно спросил о причине и услышал пугающий ответ:
– Я подумал, все вы здесь сидите и не знаете, что стоит мне бровью повести – и кто-то из вас будет мёртв.
Калигула это сказал с прежней весёлостью, но для убедительности уже серьёзно добавил:
– Этим мертвецом сейчас можешь оказаться ты сам.
Однажды в Сенате император удивился «новости», что в Иудее, подвластной Риму провинции, жители поклоняются своему Богу, а потом упоминают в молитвах императора и римских богов. Калигула усомнился в преданности иудеев и распорядился установить в главном Храме Иерусалима статую со своим изображением – как напоминание о своей божественной сущности, ведь он считал себя богом. В ответ иудеи готовы были поднять бунт, а когда наместник Публий Петроний сообщил об этом и просил «войти в положение», Калигула отменил распоряжение, но приказал казнить наместника. Такое решение лишь подстегнуло заговорщиков.
Покончить с «неразумным» императором наметили в завершающий день Всеримских игр на Палатине (24 января 41 года), когда по традиции на улицах Рима проходили многолюдные гуляния и застолья с бесплатным угощением и вином. Император присутствовал в театре на спектакле, оттуда отправился во дворец, укорачивая путь по подземному переходу. Встретил группу мальчиков, только что исполнивших праздничные гимны, остановился, похвалил и одарил монетами.
Убийцы рассчитывали, что когда Калигула окажется в переходе, с ним нетрудно будет расправиться. Его телохранителей сумели привлечь на сторону заговорщиков, а император, расставшись с мальчиками, направился дальше, не заметив, что остался без охраны. Сзади из-за колонны бесшумно выскочил человек и нанёс удар мечом в затылок и шею, а затем, когда удивлённый Калигула развернулся, – в грудь. Смертельно раненный, император успел крикнуть «я жив!», но вместо верной охраны рядом оказались другие участники заговора. Некоторых он узнал, а они с криками «делай своё дело!», «бей еще!», «получай своё!» бросились добивать, куда кто попадёт.
Гвардейцы, находившиеся неподалеку от места убийства, не знали о замыслах заговорщиков. Они сбежались на шум и крики, в луже крови увидели бездыханного императора, схватились с заговорщиками, кого-то убили, ранили, но остальные участники расправы ускользнули.
Разгорячённые протилой кровью, заговорщики с толпой уличных зевак направились к дому Цезонии, пятой супруги Калигулы. Дородную телом женщину, уже лишившуюся чувств от страха, волокли за волосы из спальни во двор, где закололи мечом, как жертву перед алтарём. Кто-то выкрикнул, что хорошо бы истребить «семя» Калигулы: бросились искать годовалую дочь Юлию Друзиллу. Бдительный центурион обнаружил её в саду вместе с няней, выхватил ребёнка из цепких рук и, держа за ножки, размозжил головку об угол скамьи.
Первые дни после убийства Калигулы римляне боялись верить слухам. Знали, что тиран любил устраивать похожие инсценировки ради потехи или чтобы выяснить настроение народа. Настал день, когда римляне убедились в том, что произошло, узнали правду и вдруг заговорили о своих утраченных свободах. Прежде всего, о возможности выражать мнения. На Форуме вновь появились ораторы, предлагали возвратиться к прежним устоям Римской республики, утраченным в результате диктаторского правления Юлия Цезаря и Октавиана Августа. Вспомнили чёрные дни правления императоров Тиберия и Калигулы, их родственные связи от принцепса Августа. В Сенате обсуждали вопрос «о признании Цезаря и Августа гонителями гражданских свобод» и, как следствие, предлагали разрушить посвященные им храмы.
