Местные жители так называли похожие долины в горах, где весной в изобилии цветёт розмарин, а запах держится сильный, стойкий, до одури.
От долины путники поднимались вверх на вершину по тропе, проходящей среди старых эвкалиптов. Земля оказалась сплошь засыпана опавшими листьями, отчего воздух пропитался резким приторным духом. Проводник пояснил, что деревья представляют собой остатки рощи, посаженной жителями селения, которого уже не существует. Исчезло во время войны с римлянами.
Вскоре глазам открылись каменные руины десятка домов. На верхушке горы возвышалось хорошо сохранившееся, почти нетронутое временем укрепление из каменных блоков. Издали оно выглядело неприступным – но не для деревьев, успевших за многие годы разрушить строение корнями.
Префект, услышав проводника, поддержал разговор:
– В горах встречаются селения, где столетиями нет ни одной живой души. Дома заброшены или разрушены, как здесь. Корсиканцы не сразу согласились принять римлян, воевали за свою свободу. Погибали в сражениях, умирали от ран и лишений, многих мужчин сделали рабами. Но я вижу, в этом селении несколько домов имеют вполне жилой вид.
Проводник кивнул и сказал, что пастухи из долины каждую весну перегоняют в горы стада коз и овец. Здесь ночуют.
Сенека воспользовался осведомлённостью Агазона:
– Неужели местные жители сложили крепость на горе? Им же не под силу!
– Никто не знает, какой народ прежде жил на этой земле. Но идолов, к которым мы идём, тоже сотворил он. Скоро увидишь, мы недалеко.
Миновав оставленное людьми селение, путники встретили кабанов, несколько семей с отпрысками разного возраста. Довольно похрюкивая, сытые животные разлеглись на тропе и не спешили менять положение. Лишь когда проводник с шумом ударил палкой по земле, они с визгом на разные голоса скрылись в лесу.
Агазон проводил их взглядом и заметил:
– Нам повезло, что не было самца. От него мы бы так просто не отделались. К тому же они не совсем дикие. У нас домашние свиньи кормятся совершенно свободно, живут и питаются в лесу, где есть каштаны, жёлуди, грибы всякие. А когда нужно добыть мяса, мы охотимся на них, как на диких.
Дорога круто пошла вверх, но затем настолько сузилась, что продвижение на конях затруднилось. Префект распорядился оставить одного пехотинца с лошадьми, то есть дальше путешествие продолжалось пешком.
С вершины открылся вид на хребты, тянувшиеся на горизонте до иссиня-тёмного моря. Солнечные лучи прорвались сквозь набежавшие облака, окрасив ближние скалы причудливыми расцветками – от ослепительно-белого и жёлтого, до оранжевого и красного. Косые тени, падающие от дальних вершин, создавали диковинные силуэты…
– Менгиры! – воскликнул Агазон, показывая рукой на валуны, сгрудившиеся на краю среза скалы.
Манлий с облегчением вздохнул; он порядком устал и уже хотел объявить привал. Цель достигнута!
Сенека сделал несколько шагов вперёд и от неожиданности застыл на месте… Менгиры – их оказалось девятнадцать – представляли собой вертикально врытые в землю огромные камни, но разной высоты и явно ручной обработки. Одни надёжно стояли «во весь рост», врытые в землю достаточно глубоко, и оттого, казалось, снисходительно поглядывая на людей, которые пониже.
Были камни, похожие на усталых путников, собравшихся прилечь на землю. Они раздумывали, стоит ли им так поступать, или ещё удержаться на два-три столетия…
Некоторые менгиры выстроились в сторонке по одному, а другие – парами и группами, и полукругом. «Головы» имели узнаваемые человеческие черты – глаза и рты.
Оглядевшись по сторонам, можно было заметить, что место с идолами не выглядело заброшенным. Манлий, найдя свежий пепел и обуглившиеся кости какого-то животного у основания одного идола, воскликнул, будто обрадовался:
– Люди посещают их до сих пор!
Проводник действительно привёл к древнему святилищу, и теперь Сенека с пристальным вниманием начал обследование каждого менгира.
– Пока не догадываюсь о предназначении места в целом, – произнёс он с сожалением, – но камни похожи на надгробия, как у этрусков на севере Аппенин.
– А я думаю, что они похожи на терминусы[43] на римских полях. У римлян издавна существует праздник Терминалий, во время которого земледельцы натирали терминусы оливковым маслом, украшали цветами и приносили в дар мёд, вино, молоко, зерно. Предполагаю, что на этом месте заканчивалась территория неизвестного нам народа, построившего сторожевую башню-крепость, которую мы видели. Нужно понимать, что дальше начиналась земля другого такого же таинственного народа.
– Я бы не возражал против твоего предположения, но границы можно было обозначить иначе. А тут пришлось добывать огромные камни в каменоломне где-то внизу, передвигать их неведомым способом сюда, обрабатывать.
– Понятно будет, если предположить, что чем огромнее идол, тем грознее предупреждение врагам. Он здесь для устрашения соседей!
Пока оба римлянина доказывали друг другу свои версии, проводник не подавал виду, что слушает их. Неожиданно послышался его голос:
