— Интересные у тебя корабли. Впервые вижу такие, — переменил сухопутныйадмирал тему разговора. — Купил у венецианцев? Или захватил?
— Построил в Ла-Рошели по собственному проекту, — ответил я.
— Не думал, что на торговом корабле можно захватить боевую галеру, — сказал он.
— Это боевой корабль. Скоро все на такие перейдут, — предсказал я.
— Не думаю, — уверенно произнес сухопутный адмирал. — У них скорость меньше и без ветра превращаются в неподвижную мишень.
Я только усмехнулся.
— Переговоры в Брюгге идут плохо. Думаю, скоро опять придется воевать, — опять переменил Жан де Вьен тему разговора.
Из него получится хороший царедворец. Видимо, умение чувствовать напряжение в разговоре и менять тему сыграло важную роль в назначении Жана де Вьена адмиралом.
— Повоюем. Нам не впервой, — произнес я.
— Только теперь воевать будем на том берегу пролива. Твои корабли нам пригодятся, — сказал он.
— Я не против. Только согласуй этот вопрос с Бертраном дю Гекленом и моим тестем, — предупредил его.
— Король не будет возражать, — дал понять Жан де Вьен, что решает вопросы напрямую с самим Карлом Пятым. — К нам на помощь прибыл флот из Кастилии под командованием адмирала Фернандо Сосса.
— Видел их галеры, когда поднимался по Сене к Руану. На каждой установлены бомбарды, а на французских — ни одной, — сказал я.
— У нас нет маленьких бомбард, а большие ставить опасно. Обойдемся катапультами, — легкомысленно отмахнулся сухопутный адмирал.
— Англичане тоже так думали — и попали в плен, — сообщил я.
— Ты бы захватил их и без помощи бомбард! — продолжая улыбаться, сделал комплимент Жан де Вьен, но глаза были серьезными.
Ему не хотелось вот так сразу отказываться от своих слов, однако был достаточно умен и осторожен, чтобы понять свою ошибку и исправить ее.
— Бронзовые литые бомбарды надежнее железных сварных, а свинцовые ядра лучше каменных, — поделился я опытом.
— Поговорю в Фернандо, чтобы помог переоснастить наши корабли, — произнес Жан де Вьен и добавил шутливо: — Кастильский адмирал сейчас от скуки воюет с нашими дамами. Волочится за всеми подряд! Не брезгует даже горничными!
— Они свежее! — процитировал я русского классика, который еще не родился.
Сухопутный адмирал оценил шутку веселым смехом.
Я вспомнил, как учил английский на Мальте вместе с испанскими студентами. Там я сделал вывод, что молодые испанцы или идут, или целуются. Стоит парочке остановиться хотя бы на мгновенье, как сразу присасываются друг к другу. Помню, гулял ночью по Ла-Валетте, а потом пошел пешком в своей отель в Слиме. Возле марины, заставленной сотнями роскошных яхт, на автобусной остановке тусовались испанские студенты. Поскольку не все имели пару, некоторые просто болтали. Остальные, как положено, обменивалось жидкостями. Рядом с остановкой находилось здание с широким и высоким окном на первом этаже. За окном в темной комнате сидели на стульях старушки-божьи одуванчики, десятка три. Их было еле видно в свете уличного фонаря, отчего напоминали зрителей в кинотеатре в первых рядах перед ярким экраном. Сидели неподвижно, как мумии, и молча смотрели на целующуюся молодежь. Бледные лица застыли, никаких эмоций. Это были обитательницы дома престарелых, в котором можно смотреть мальтийский вариант шоу «За стеклом».
Мы опять отправились на промысел. На этот раз пошли на северо-запад, чтобы поджаться к английскому берегу Ла-Манша, а потом пройти вдоль него. Я надеялся поймать там какой-нибудь купеческий караван. Ветер теперь дул юго-западный и свежий. Временами ветер стихал и шел мелкий и нудный, «английский» дождь. Видимо, ветер тоже не любил такие дожди. Мне кажется, поганая погода — причина больших колониальных захватов Британской империи. Каждый нормальный англичанин готов был податься на край света, лишь бы избавиться от нудных дождей, а так как в те времена путешествовать в одиночку и без оружия было опасно, отправлялись целыми армиями. Заодно завоевывали новые территории.
Это судно мы заметили, когда приближались к островам Силли. Я собрался возле них лечь на обратный курс. Не пришлось. Впередсмотрящий радостно проорал:
— Вижу судно! — и добавил еще радостнее. — Очень большое!
