Арбалетчики и матросы уже в доспехах, в основном в ватных стеганках, которые трудно пробить стрелой. Первые готовят арбалеты и короткие пики, вторые — алебарды.
Тома и мой новый оруженосец вынесли на палубу мою стеганку, бригандину, шлем, лук, колчан со стрелами, пику, саблю, кинжал и винтовку. Мне оруженосец был не нужен, но поскольку сеньор обязан был иметь, как минимум, одного, я не стал отказывать Госвену де Бретону, который появился в начале зимы в моем доме в Ла-Рошели. Это был младший сын моего приятеля Карне де Бретона от первого брака. Этот пятнадцатилетний юноша не страдал пока высоким давлением и вообще мало походил на отца, то есть, на мясника, а казался недоучившимся священником. Видимо, в мать пошел. При хрупком сложении он был довольно бойким, непоседливым. Сейчас он сразу позабыл, что обязан помогать мне облачаться в броню, принялся заряжать винтовку. Я научил его стрелять из винтовки, и сейчас оруженосцу не терпелось попробовать ее бою.
Я разрешил, но предупредил:
— По рыцарям не стреляй. Они нам нужны живые.
Первый выстрел из погонной пушки звучит, когда я с помощью слуги заканчиваю надевать доспехи. Ядро попало в людей на носовой платформе галеры, разметало их, а потом угодило в парус, продырявив его и оборвав снасти. На галере сразу засуетились, убирая парус, а с носовой платформы полетел камень, выпущенный из катапульты, который упал с недолетом. Погонное орудие успело выстрелить еще раз, но результат я не заметил, потому что спустился с полуюта на главную палубу. В нас уже полетели стрелы.
— Лево на борт! — командую рулевым.
Их двое. Одному человеку трудно передвигать тяжелый румпель.
— Цедиться в верхнюю часть галеры, по гребцам, а двум носовым пушкам — в шатер на корме! — приказываю я комендорам.
Наводчики присели возле пушек, что-то говорят заряжающим и подносчикам, которые деревянными молотами забивают клинья под ствол, уменьшая угол наклона, а потом поворачивают лафеты.
Когда бригантина повернулась бортом к галере, я командую рулевым:
— Так держать! — потом матросам: — Убрать паруса! — и в заключение комендорам: — Батарея, огонь!
Галера несется прямо на нас, словно собирается протаранить. До нее две трети кабельтова. Носовая платформа сильно повреждена. На ней только трупы и обломки катапульт. Лучники расположились на палубе правого борта, которая над головами гребцов. Не самое удачное место, потому что мы намного выше.
От залпа шести пушек бригантина вздрагивает и кренится на левый борт. Черный дым быстро уносится за корму, открыв галеру, на которой свалило шатер и перестали грести. Весла правого борта опущены в воду, из-за чего галера медленно поворачивает вправо, несмотря на все старания кормчего. На корме, рядом с упавшим шатром, корчатся два раненых латника. Остальные перешли на палубу, готовясь к абордажу. Не боятся, уверены, что наши пушки выстрелят не скоро. Потом замечаю пробоины в правом борту, и понимаю, почему весла не гребут. Впрочем, инерции хватит галере, чтобы поравняться с бригантиной, если та будет стоять на месте. Только вот таранить не получится, потому что сбилась с курса.
— Заряжаем картечью! — командую я.
У бригантины инерция меньше, останавливается быстрее. Галера оказалась метрах в пятидесяти от нас и немного в корму. На ней убрали убитых гребцов и лишние весла, поворачивают, чтобы подойти левым бортом к нашему правому. Латники и матросы, прикрываясь большими щитами от арбалетных болтов, переходят на левый борт, а лучники остаются на правом, стреляют в ответ.
На галере успевают сделать два гребка длинными черными веслами с красными лопастями. В это время по моей команде все шесть пушек стреляют по ней картечью. Свинцовые шарики поражают людей не только на палубах, но и прошибают тонкую обшивку бортов, убивают гребцов. Те, кто остались живы, попрятались. Галера прошла по инерции несколько метров и замерла совсем рядом.
— Четный пушки заряжать ядрами, нечетные — картечью! — приказываю я и оборачиваюсь на грохот пушек бригантины под командованием Ламбера де Грэ.
Замечаю, как летят обломки досок, как падает мачта. Галеру они подпустили слишком близко. Она успевает по инерции дойти до бригантины, ткнуться в нее носом. Надеюсь, не сильно. Но в атаку англичане не идут. То ли больше некому, то ли попрятались от страха. Думаю, Ламбер де Грэ справится с ними и без нашей помощи.
Третья галера передумала атаковать. Она развернулась и, убрав парус, шустро погребла всеми сорока веслами против ветра. Гнаться за ней бесполезно.
— Сдавайтесь или умрете! — кричи я на английском языке экипажу галеры, атаковавшей нас.
— Мы сдаемся! — слышится из трюма.
— Рыцарям и оруженосцам выйти на корму галеры и приготовится к перевозу на мой корабль! — приказываю им, а своим матросам: — Спустить на воду ял!
Ял большой, шестнадцативесельный. Во время перехода он стоит на крышке трюма между мачтами. Есть еще трехместный тузик, закрепленный возле грот-мачты.
