В двадцать первом веке запах сосны у меня ассоциировался с гробами, смертью. Теперь это один из самых приятных, потому что сосной пахнут новые корабли. И еще смолой. Просмолено все, что можно. Смола защищает не только от влаги, но и от гниения и червей. Просмолены и все тросы, а их на паруснике несколько десятков, а на больших — несколько сотен. И у каждого свое название. Из-за смолы они стали менее гибкими, зато более долговечными. Всеми этими запахами я наслаждаюсь на палубе третьей бригантины, недавно спущенной на воду и поставленной на якорь на рейде возле острова Ре. Командует ей Мишель де Велькур. Он гордо расхаживает по палубе и, наверное, подсчитывает будущие доходы. Капитан получает треть от захваченной добычи. Следом за ним ходит его оруженосец, четырнадцатилетний кузен Робер де Велькур, но не из богатых де Велькуров, у которых Мишель когда-то служил, а из самой младшей ветви. Весть о том, что бедный родственник стал рыцарем и богаче богатого, добралась до Оверни, и юноша прибыл на старом коне вместе с купеческим обозом в ЛаРошель, чтобы с помощью удачливого кузена и самому выбиться в люди. Вроде бы парень толковый. Лучше иметь дело с выходцами из низших слоев, заряженных на движение вверх. Те, кто вырос в высших, имеют привычку опускаться, причем быстрее, чем бедные поднимаются.
Рядом с нами на рейде становятся на якорь суда купеческого каравана, который вернулся из Бристоля и Глостера. Мне принадлежат доли в четырех судах. Два я вижу. Они отдали якоря, выходят на канат. Сидят неглубоко. Значит, нагружены шерстью. Часть этой шерсти будет переработана в Ла-Рошели, а остальная отправится вглубь страны. На купеческих судах заметили меня, замахали руками, привлекая внимание. Обычно я нужен, когда что-то случилось. От флагмана каравана отошла шлюпка. В ней Шарль Оффре — представитель одного из самых богатых семейных кланов Ла-Рошели, которая имеет доли почти во всех судах каравана. На голове у него шляпа с алой лентой вокруг черной тульи. Длинные хвосты ленты развеваются на ветру, придавая шляпе сходство с бескозыркой. Уверен, что скоро в таких шляпах будут ходить все, кто мечтает, но не может стать богатым. Потому и не могут, что способны только подражать.
Шарль Оффре поднялся на борт бригантины. Ему двадцать три, поэтому и шляется по морям. Станет постарше, будет сидеть в офисе на берегу, подсчитывать, сколько ему и его родственникам заработали другие. Лицо мягкое, сладковатое, но все знают, что в этом сиропе легко завязнуть и утонуть.
Обменявшись приветствиями, он переходит к делу:
— Позавчера возле Бреста на нас напали англичане на пяти галерах. Захватили пять судов. В двух ты имеешь доли.
Мог бы и не говорить о моих долях. Я бы в любом случае не оставил нападение без ответа.
— Они пошли в Брест? — спросил я.
— Нет, в сторону Англии, — ответил Шарль Оффре.
Это усложняло решение задачи. В Бресте, конечно, были свои трудности, но он рядом, а так придется искать, куда увели захваченные суда. Надежда была на то, что движутся они медленно и на ночь становятся на якорь или заходят в порт.
Вышли на следующее утро. Три бригантины были набиты моими арбалетчиками, матросами и добровольцами. Желающих отомстить англичанам и заодно разбогатетьнашлось больше, чем требовалось. Отобрали лучших. Сразу начали обучать работе с парусами и правилам ведения морского боя. Вряд ли чему-то научатся за короткий срок, зато не будут без дела шляться по кораблю, мешать матросам.
— Как ты думаешь, в какой порт поведут захваченные суда? — спрашиваю я Эда Фессара.
— Кто его знает! — отвечает шкипер. — Если им надо побыстрее продать добычу и вернуться за новой, то в Плимут. Он ближе.
— Когда там будут? — задаю второй вопрос.
— Ветер эти дни был западный и свежий, так что завтра или послезавтра должны добраться, — отвечает он.
— Пойдем сразу на Плимут, — решаю я.
Мы на ночь не останавливались и шли намного быстрее, поэтому добрались до рейда Плимута на следующий день. Мне показалось, что город совсем не изменился с тех пор, как я бывал здесь в двенадцатом веке. Может быть, потому, что Плимут по-прежнему защищает только вал с частоколом и деревянными башнями. Да и от кого им здесь защищаться?! Разве что от собственных баронов. Был отлив и на песчаном грунте лежали несколько торговых и рыбацких суденышек. Я не стал подходить близко. Убедившись, что ни наших судов, ни боевых галер здесь нет, легли на обратный курс. Могли ведь ночью обогнать и не заметить.
