Двигаясь, точно лебедь, плывущий по озерной глади, Аурелия прошла по зале плавной поступью, напоминающей походку богинь. Шелка, в которые она была одета, скрывали ее шаги, отчего казалось, будто идет не она, а все вокруг стремится к ней навстречу, избавляя ее от необходимости ступать по земле.
Если Аурелия рассчитывала, что ее появление поразит Сейшаса, она ошибалась, потому что он, смотря на нее затуманенным взором, мог различить не более чем силуэт женщины, прошедшей по зале.
Впрочем, это не означает, что девушка не умела произвести впечатление. Подобный блистательный выход для нее был столь же естественным и обыкновенным, как для звезд – появление на небе. Всякий раз, когда она выходила в свет, она достигала апогея своей ослепительной красоты, сияние которой не угасало весь вечер.
Увидев свою подопечную, Лемос подошел к ней и провел ее к дивану.
– Аурелия, имею честь представить вам сеньора Сейшаса!
Ответив на приветствие Сейшаса легким наклоном головы, она подала ему руку, и он едва коснулся ее пальцев.
Даже тогда он не узнал ее лица, но оно внушило ему невыразимый ужас: таким для него было лицо унижения. Нарушая неловкую тишину, Аурелия обратилась к дяде и начала с ним светскую беседу, которая, подобно пению или игре на фортепиано, служит лишь для того, чтобы услаждать слух.
Непринужденность речи Аурелии составляла контраст с ее движениями, несколько скованными, несмотря на свою обыкновенную плавность, а также с холодным выражением ее лица, обращенного к Сейшасу в профиль.
Между тем Сейшас постепенно восстановил душевное равновесие, нарушенное глубоким потрясением, которое он испытал, когда Аурелия появилась в зале, и от которого притупились все его чувства. Мелодичный голос девушки проник ему в душу, разбудив в ней старые воспоминания. В первый раз он остановил свой взгляд на ее лице, и представьте, каково было его удивление, когда он узнал в ней Аурелию Камарго.
Некоторое время он считал себя жертвой зрительного обмана. Ему было трудно поверить, что перед ним женщина, которую, как ему казалось, он потерял навсегда. Он был так поражен, что почти забыл о цели своего визита и не думал о постыдном положении, в котором оказался. Чувство внутреннего удовлетворения полностью завладело им, заставляя его расстаться с горькими мыслями, терзавшими его прежде.
Аурелия также вновь обрела спокойствие. Без малейшего смущения она обернулась к Сейшасу и спросила его:
– Вы недавно вернулись с севера, сеньор Сейшас?
– Да, сеньора. На прошлой неделе я прибыл из Пернамбуку.
– Где выполнял одно важное поручение, – добавил Лемос.
– И правда ли, что Ресифе[30] так красив, как о нем говорят?
– На мой взгляд, он превосходит большинство городов мира по красоте видов и выгодности расположения.
– Вы хотите сказать, что Ресифе лучше, чем наш Рио-де-Жанейро? – спросила Аурелия с улыбкой.
– По великолепию природы Рио-де-Жанейро, без сомнения, впереди, однако, если судить по изяществу и элегантности, ветвь первенства я отдал бы Ресифе. Рио-де-Жанейро, столица империи, напоминает величественную королеву, восседающую на троне, сложенном из высоких гор. Ресифе, в свою очередь, – это нежная принцесса, которая стоит у самого моря под сенью пышных садов.
– Поэтому Ресифе и называют бразильской Венецией.
– Я никогда не был в Венеции, но, судя по тому, что я о ней слышал, не нахожу оснований сравнивать нагромождение мрамора, нависающего над илистыми каналами, и прекрасные долины Капибарибе[31], поросшие кокосовыми пальмами, под тенью которых луга встречаются с морем.
– Я вижу, сеньор Сейшас, что в Ресифе вас посетила муза! – заметила Аурелия шутливо.
– Вы так думаете? Я всего лишь повторил слова, вероятно, принадлежащие одному пернабуканскому поэту. Относительно моей музы могу сказать вам, что она умерла семь дней тому назад и теперь покоится в пыльном ящике письменного стола, – ответил Сейшас тем же шутливым тоном.
Появление нескольких гостей прервало этот диалог. Аурелия встала, чтобы поприветствовать дам, тем временем как господа, разойдясь по зале, ждали подходящего момента для того, чтобы выразить хозяйке свое почтение.
Как можно было заметить, среди них не было ни одного из претендентов на руку Аурелии. Если кто-то из женихов и появился в зале, так только потому, что о своих намерениях он еще не объявлял.
Аурелия, уставшая от поклонников, которые окружали ее своим настойчивым вниманием и буквально следовали за ней по пятам, когда она появлялась на балах, иногда любила проводить вечера в узком кругу, укрываясь в собственном особняке от докучливого света.
Пользуясь моментом всеобщего оживления, Лемос подвел Сейшаса к окну:
– Так что, не обманул я вас?
– Никак нет. Я даже не мог представить, что речь шла о ней.
– Что ж, теперь, когда вы это знаете, могу сказать вам, что я ее опекун и зовут меня не Рамос, а Лемос. Разница всего-то в две буковки! Пока мы с вами не заключили сделку, нужно было сохранять секретность. Понимаете, а? Повеса!
Сказав это, Лемос ущипнул Сейшаса за руку, так выражая свою дружескую симпатию.