Морейра прикусил губу, а затем рассмеялся. Несмотря ни на что, он все еще не терял надежды. Может возникнуть множество обстоятельств, способных помешать свадьбе Аурелии, к тому же не исключено, что девушка, поддавшись новому капризу, расторгнет помолвку с той же легкостью, с какой ее заключила.
Так думал незадачливый поклонник Аурелии, хотя в действительности все указывало на то, что девушка сделала свой выбор осознанно и не была намерена менять принятого решения.
Объявив о своей помолвке, Аурелия стала реже выходить в свет, а затем вовсе покинула его; теперь она появлялась исключительно в кругу близких друзей, которые собирались в ее доме, и во время подобных вечеров позволяла своему жениху убаюкивать ее душу нежными признаниями и мечтательными рассуждениями.
Задумавшись над словами, которые Аурелия произнесла, принимая его предложение, Сейшас решил, что понял причину частых перемен ее настроения и ее беспокойства.
«Она сомневается в том, что я ее люблю, – думал он. – Ей кажется, что мне нужно только ее богатство, но я должен убедить ее в искренности своих чувств. О! Если бы только она знала, как я люблю ее! Человек может пожертвовать свободой, но душа не продается!»
Неудивительно, что Сейшас, охваченный подобными мыслями, изливал свои чувства в избытке, не зная меры.
Слушая его, Аурелия тщетно пыталась усыпить сомнения своего сердца. Тоном, в котором к нежности примешивалась ирония, она восклицала:
– Ах! Дайте мне передохнуть хотя бы минутку! Я никогда прежде не была любима и даже не предполагала, что могу стать предметом такого пылкого чувства, поэтому мне нужно привыкать постепенно.
В особняке Аурелии, где пара должна была поселиться после свадьбы, недавно был произведен ремонт, благодаря чему он приобрел еще более роскошный вид, говоривший о состоятельности хозяйки. Значительных приготовлений к свадебной церемонии не потребовалось, и они не заняли много времени, поскольку деньги – это лучший импровизатор.
Когда день бракосочетания был назначен, Лемос озадачился поиском свидетелей. Прежде он уже обдумывал этот вопрос и считал необходимым, чтобы в соответствии с модой, которой следует наше высшее общество, свидетельницей непременно была баронесса, а свидетелями – двое важных господ, кто-то вроде сенаторов или министров.
Ни с кем из людей такого ранга Лемос не был близко знаком, но хорошо понимал, что достаточно и шапочного знакомства или даже рекомендательного письма, чтобы обеспечить их присутствие на свадьбе и таким образом потешить тщеславие сильных мира сего и польстить самолюбию простых людей.
Каково же было его удивление, когда Аурелия заявила, что хочет, чтобы одним из свидетелей был Торквато Рибейро.
– Какой неожиданный выбор! – вырвалось у Сейшаса.
– Вам он не нравится?
Взгляд Аурелии зажегся ярким блеском. Могло показаться, что это сверкнуло кольцо на ее руке, которой она поправляла выбившуюся из прически прядь.
– Не могли бы вы предложить кого-нибудь другого, Аурелия?
– Как же так? Разве Торквато не ваш друг?
– У него нет положения в обществе.
– Именно! – подхватил Лемос. – А положение – это самое главное!
Лемос никоим образом не мог представить простого бакалавра в роли свидетеля на свадьбе у девушки, обладавшей миллионами. Кроме того, это обстоятельство расстраивало все его планы, поскольку важные особы никогда не согласились бы стоять плечом к плечу с молодым человеком, не имеющим ни титула, ни наград.
Однако Аурелия настояла на своем.
На следующий день был подписан брачный договор, согласно которому Сейшасу полагалось сто конто. Аурелия, которая никогда открыто не участвовала в решении финансовых вопросов, предоставляя это Лемосу, смогла избежать любых объяснений с женихом относительно материальных интересов.
Лемос отвез Сейшаса в контору нотариуса Фиальо, заявив, что составление брачного договора было требованием судьи по делам опеки. В этом старик не обманывал Сейшаса, но и не говорил ему всей правды, поскольку на необходимости составить этот документ настаивала прежде всего сама Аурелия.
Подписанный Сейшасом договор был доставлен на дом Аурелии, которая также заверила его своей подписью. О договоре жених и невеста не обменялись ни единым словом.
В день свадьбы в особняке Аурелии собрались немногочисленные гости, удостоенные приглашения хозяйки.
Задавать роскошный бал девушка отказалась, однако понимала, что вовсе без торжества не обойтись, если она хочет, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что она выходит замуж по собственному желанию и что ее брак можно считать счастливым.
Некоторые друзья и знакомые советовали Аурелии справлять свадьбу по европейской моде: сразу после венчания устроить романтическое путешествие, провести медовый месяц на лоне природы, а по возвращении в столицу задать блистательный бал.
Однако Аурелия их предложений не приняла и решила, что, следуя бразильским традициям, будет венчаться в домовой церкви в присутствии тех, кто заменил ей семью, когда она осталась сиротой.