Торжественная свадебная церемония началась в восемь часов вечера. Лемосу удалось найти двух свидетелей: барона – в противовес Рибейро – и монсеньора, чье присутствие добавляло торжеству солидности.
В свидетельницы Аурелия выбрала дону Маргариту Феррейру, почтенную даму, предложившую девушке искреннюю дружбу, когда та впервые появилась в свете.
Опустившись на колени перед священником и произнося слова клятвы, навеки соединявшей ее судьбу с судьбой ее избранника, Аурелия со свойственным ей достоинством, проявлявшемся в каждом движении и жесте, целомудренно склонила голову, и ее лицо скрылось за легким кружевом подвенечной фаты.
Однако ее сердце тогда было исполнено гордого удовлетворения, отражавшегося в блеске ее взгляда и ликующей улыбке. Выражение благородного лица Аурелии, сиявшего красотой, передавало чувство триумфа, которое испытывает женщина, когда добивается того, о чем страстно мечтала и к чему долго стремилась.
Гости, всегда восхищавшиеся необыкновенной грацией Аурелии, в тот вечер находили ее красоту ослепительной, полагая, что любовь с присущим ей одной мастерством добавила очарованию девушки новых красок, сделав ее неотразимой.
– Как же она счастлива! – восклицали мужчины.
– Это вовсе не удивительно! – отвечали дамы, обращая взгляды на жениха.
Лицо Сейшаса было озарено счастливой улыбкой. Гордость, которую приносило ему осознание того, что он стал избранником этой блистательной женщины, подчеркивала присущие ему благородство и элегантность.
Действительно, будущий муж Аурелии обладал природным изяществом, которое не выражается в наигранных жестах и манерности, а происходит из глубины души и, подобно тонкому аромату, чувствуется во всем, пусть даже скромность иногда стремится его скрыть.
После церемонии, как это принято, гости стали поздравлять новобрачных и их родных. Только тогда внимание было обращено на одну немолодую сеньору, присутствовавшую на свадьбе с самого начала. Это была дона Камила, мать Сейшаса. Привыкшая к скромной жизни, она чувствовала себя неловко в роскошном особняке среди знатных особ, а потому вскоре после венчания поспешила удалиться вместе с дочерьми.
Для того чтобы оживить вечер, устроили кадриль, а в перерывах между танцами один известный пианист, когда-то учивший Аурелию музыке, исполнял лучшие отрывки из модных в то время произведений.
Около десяти гости разошлись. Тогда Лемос провел Сейшаса в ту часть дома, где располагались покои, которые Аурелия предназначила для своего мужа. В его комнатах, обставленных роскошно и со вкусом, все дышало новизной.
– Итак, вы стали мужем Аурелии, с чем я вас сердечно поздравляю; теперь мне остается исполнить последнюю обязанность, возложенную на меня как на ее опекуна и как на человека, который в этот вечер заменяет ей отца.
– Пользуясь случаем, хочу поблагодарить вас за участие, проявленное к Аурелии, и заботу о ней, а также засвидетельствовать вам свою искреннюю дружбу.
– Опека над Аурелией была моим долгом перед любимой сестрой. Аурелия для меня как родная дочь, я знаю ее с рождения.
Достав из кармана связку ключей, старик Лемос начал один за другим открывать кленовые шкафы, оставляя распахнутыми их дверцы. Делая это, он говорил:
– С большим удовольствием я помогу вам разместиться в ваших новых покоях. Вот ваш рабочий кабинет, вот гардеробная, здесь – ванная комната с видом на сад и небольшая курительная зала с отдельным входом, чтобы принимать друзей. Все просто загляденье!
– Сразу видно, что вся эта роскошная обстановка создана благодаря стараниям Аурелии. Ее утонченный вкус чувствуется в выборе каждого предмета, – сказал Сейшас, опьяненный радостью.
– Вы правы, сеньор Сейшас. Обустройством ваших покоев она занималась лично. Но вы еще не видели главного – свадебных подарков!
Тогда Лемос подвел его к раскрытым платяным шкафам и комодам, где хранилась всевозможная одежда из лучшей материи, скроенная по последнему фасону. Здесь было все, о чем только может мечтать мужчина, привыкший следовать моде.
На мраморной столешнице туалетного столика располагалась целая коллекция мужских ароматов, а в выдвижных шкафах лежали разнообразные украшения, которые носят элегантные кавалеры. Некоторые изделия, например рубиновое кольцо и бриллиантовые запонки, были очень дорогими.
– Теперь все это ваше, – заключил старик Лемос. – Благодарите Аурелию. Наша сделка тут ни при чем.
Услышав слово «сделка», Сейшас испытал чувство, подобное тому, которое может охватить человека, если он будет разбужен посреди приятного сна и брошен в болото гнусной реальности. Это слово, прозвучавшее после того, как Сейшас принес своей жене священную клятву в вечной любви и когда он представлял, как Аурелия собственными руками обустраивала его покои; слово, сказанное Лемосом без каких-либо скрытых намерений, заставило Сейшаса почувствовать самое горькое унижение.
Тем временем Лемос закрыл все ящики и дверцы шкафов и наконец дал Сейшасу связку ключей.