В конверте, который плантатор оставил Аурелии, находилось его завещание. В нем Лоуренсо де Соуза Камарго признавал Педро Камарго своим законным сыном, упоминал, что тот был женат на доне Эмилии Лемос, и указывал в качестве своей единственной и полной наследницы рожденную в этом законном браке дону Аурелию Камарго, свою внучку.
К завещанию прилагался написанный рукой плантатора подробный перечень всего, что ему принадлежало, включавший пояснения относительно некоторых незначительных дел, которые он не успел завершить, а также советы по управлению имением.
Состояние Камарго составляло тысячу конто или около того. Как только стало известно, что Аурелия получила такое огромное наследство, в ее доме собрались все ее родственники, во главе которых был Лемос со своим семейством.
Пока его жена и дочери, руководствуясь корыстными интересами, рассыпались в похвалах и любезностях перед сиротой, которой не сказали ни одного доброго слова, когда она была бедна, расторопный Лемос убедил судью назначить его опекуном Аурелии.
Сначала девушка воспротивилась этому; ее первым желанием было показать судье злосчастное письмо, когда-то полученное от дяди, однако она опасалась скандала, а кроме того, ее радовала мысль о том, что она получит опекуна, над которым будет иметь власть.
Поэтому она согласилась находиться под опекой дяди при условии, что, как уже упоминалось, она не будет жить в его доме и общаться с его родственниками, которые так несправедливо обошлись с ее матерью. Об этом она сама сказала тетке и двоюродным сестрам, певшим ей дифирамбы.
Внезапно обретенное богатство, позволившее Аурелии выбраться из нищеты и подняться на самую вершину, произвело в ней значительные перемены. Не затронув ни ее характера, ни ее чувств, определявшихся тонким устройством ее души, эти перемены отразились исключительно на том, что можно назвать взглядами Аурелии на светское общество.
Если бы Аурелия жила спокойной, умиротворенной жизнью и была счастлива в любви, из нее получилась бы нежная супруга и заботливая мать. Подобно многим женщинам, она прошла бы свой путь, не ведая зла, словно чистый ангел, спустившийся на землю.
Однако ее юность расцветала в нездоровой среде, среди множества гнусных пороков, обступавших ее со всех сторон. Если бы не ее природная гордость, Аурелия не сохранила бы своей чистоты. И все же она нашла в себе силы противостоять всему дурному, подобно тому как растущий в пустыне кактус выдерживает палящий зной, и жила собственными мечтами.
Неудивительно, что, сопоставив свой высокий идеал с ужасной картиной, которую представляло собой светское общество, она стала презирать последнее, смотря на него как на прогнившее болото, покрытое прекрасными цветами, сорвать которые нельзя, не запачкавшись в грязи.
Именно по этой причине ее охватывал ужас при мысли о том, что ей придется приблизиться к этой пропасти, от края которой она предпочитала держаться на расстоянии. Ее душа восставала против несправедливости, с которой сталкивалась, а также против любого зла, творившегося в обществе. Но разве могла хрупкая девушка, оставшаяся сиротой, в одиночку побороть многоголовую гидру пороков света?
Неожиданно разбогатев, Аурелия, которой не с кем было разделить свое состояние, тотчас подумала, что оно может стать ее оружием. Она полагала, что богатство было ниспослано ей свыше, чтобы она объявила войну развращенному свету, выступив в защиту добродетели, попранной скопищем ростовщиков.
И тогда Аурелия стала готовиться к борьбе, к чему ее, вероятно, подталкивала мысль о браке, который она впоследствии заключила. Кто знает, может быть, унижая Фернандо Сейшаса, она хотела отомстить всем своим поклонникам?
В первые же дни после того, как Аурелия вступила в наследство, она выплатила все долги матери и вознаградила тех, кто оказывал поддержку ей и Эмилии, когда та была больна. Это все были люди бедные, жившие с ними по соседству.
Торквато Рибейро помогал девушке в различных вопросах, особенно в тех, которые были связаны с опекой. Бакалавр еще не имел адвокатской практики, но советовался с юристами по интересующим Аурелию вопросам и давал ей ценные указания.
– Вам я тоже должна выплатить долг, – сказала Аурелия, – но сейчас я не могу этого сделать. Позвольте мне вернуть его позднее.
– Что вы? Это такой пустяк! – ответил Рибейро.
– Ах! Я не думала, что вы так богаты.
– Аурелия, вы знаете, что я беден.
– Знаю, и, если бы вы были богаты, вы не дали бы мне взаймы. Наверное, расходы на похороны моей матери были для вас слишком велики.
– Извините меня, но похороны были оплачены не мной.
– А кем же тогда? – спросила озадаченная Аурелия.
– Не желая вас огорчать, я не рассказывал вам всей правды… Как вы знаете, в день смерти доны Эмилии я вызвался взять на себя вопрос похорон, но средств мне не хватало – у меня не было и двадцати мильрейсов. Однако я получил эту анонимную записку. – Торквато достал ее из бумажника. – В ней говорится: «Сеньор Торквато да Коста Рибейра, сообщаю вам, что похороны доны Эмилии Камарго уже заказаны и оплачены одной ее родственницей».