Спустя несколько часов Аурелия открыла ставни и через оконную решетку увидела Лемоса, который с довольным видом прогуливался по улице рядом с ее домом.
Вдруг ее посетила мысль, что автором письма был именно он, в чем ее все больше убеждала та настойчивость, с которой Лемос в последующие дни появлялся у ее окна, напрасно желая ее увидеть.
Как и надеялась дона Эмилия, Эдуардо Абреу вновь посетил их дом, как только узнал о том, что Сейшас и Аурелия расстались. Аурелия приняла Эдуардо, выражая ему признательность за небезразличие к ее судьбе и восхищаясь его благородством.
– Я уже не принадлежу себе, сеньор Абреу. Если бы однажды я могла освободиться от роковой любви, у которой я во власти, для меня было бы честью соединить свою жизнь с вашей.
Через три дня в Европу уходил пароход. Абреу купил билет и отправился в шумный Париж, где вместе с юношескими мечтами оставил несколько десятков конто, хотя забыть Аурелию так и не сумел.
Тем временем Сейшас стал чувствовать, как давит на него бремя новых обязательств. Брак, если он не позволял улучшить положение и не приносил богатства, представлялся ему настоящей катастрофой.
На расходы на самого себя у него уходил весь его годовой заработок, а иногда ему приходилось брать в долг. Что же будет с ним, когда ему придется обеспечивать не только себя, но и элегантную жену, на одни шелка для которой тратится больше, чем на содержание семьи? И это еще не говоря о доме. Пока Фернандо был холост, комфортное жилище было для него чем-то мифическим, однако после женитьбы он должен был позаботиться о нем в действительности.
О помолвке с Аделаидой было объявлено официально, поэтому Сейшас не мог ее расторгнуть. Однако, поскольку срок свадьбы не был назначен, он надеялся, что время, так часто подсказывающее выход из трудного положения, поможет и ему, а счастливое стечение обстоятельств подарит ему свободу.
Когда перед Сейшасом открылась возможность получить назначение, о котором он давно мечтал, что совпало с появлением на бразильском небосводе новой звезды, затмившей собою многих других невест, Сейшас решил отправиться в любовно-политическую поездку в Пернамбуку, ко всему прочему за государственный счет.
Он никогда бы не решился покинуть светское общество почти на год, если бы не надеялся, что за это время Аделаида его забудет.
И девушка, и ее отец настаивали на том, что брак нужно заключить до отъезда Сейшаса. Однако Фернандо, за годы работы в конторе обучившийся многим министерским хитростям, противопоставил пожеланиям невесты государственные интересы: выполняя распоряжение правительства, он должен был уехать немедленно, в противном случае его карьере мог прийти конец.
Однажды утром в дверь доны Эмилии кто-то постучал.
Войдя в гостиную, вдова и ее дочь увидели сидевшего на диване высокого и крепкого старика, по одежде которого можно было понять, что он из глубинки. Его полнокровное лицо имело твердые и резкие черты. Не вставая с места, когда в комнате появились дамы, он остановил тяжелый взгляд на лице Аурелии, которое рассматривал с необыкновенной пристальностью. Затем он посмотрел на Эмилию, обратив внимание на ее поношенное домашнее черное платье, а потом вновь перевел взгляд на ее дочь.
Дона Эмилия, пораженная манерами гостя, обменялась с дочерью взволнованными взглядами. Обе опасались, что посетивший их человек безумен или пьян. Столкнувшись с его неучтивостью, мать и дочь не знали, как им себя вести.
Вдруг слезы брызнули из глаз старика. Он резко встал, приблизился к Аурелии и заключил ее в объятия, от которых та не успела уклониться.
– Что вы себе позволяете? Безумец! – воскликнула дона Эмилия, защищая дочь.
Крик Аурелии и слова ее матери заставили старика выпустить девушку из объятий. Он отошел от нее и произнес сквозь рыдания, которые душили его:
– Разве вы меня не узнаете, Эмилия? Я отец вашего мужа!
– Сеньор Лоуренсо Камарго?
– Да, это я. Неужели вы не позволите мне обнять внучку?
Аурелия первой обняла старика, и тот прижал ее к своей груди, а затем, выпустив ее из объятий, сел на диван и стал вытирать лицо большим скомканным шелковым платком.
– Она – вылитый Педро. Бедный мой мальчик, – шептал старик.
Справившись о том, как зовут внучку и сколько ей лет, плантатор раскрыл причину, которая привела его в дом Эмилии. Он не держал зла на невестку и раскаивался в том, что был к ней несправедлив.
На ферме, где умер Педро Камарго, остался его чемодан. Хозяин фермы сохранил его, намереваясь лично доставить родственникам покойного или передать с первой оказий. Чемодан так и простоял на ферме несколько лет, пока туда не заехал один специалист по борьбе с муравьями.
Он направлялся в имение Камарго, чтобы предложить свои услуги по уничтожению вредных насекомых, и согласился взять с собой чемодан. Когда плантатор получил его, тоска вспыхнула в его сердце с новой силой. Вытерев слезы, он велел развести костер, чтобы сжечь в нем вещи, принадлежавшие сыну.