Пока слуги выполняли его распоряжение, он сам по одному доставал из чемодана находившиеся в нем предметы, среди которых был несессер и другие дорожные принадлежности. На дне лежал перевязанный черной лентой сверток.
Развязав ленту, Камарго обнаружил фотографии сына, его жены и детей, свидетельства о браке и о крещении двух младенцев, а также письмо без конверта на свое имя. Педро Камарго написал его задолго до болезни; тогда он намеревался покончить жизнь самоубийством и просил отца о прощении.
Кроме того, он сообщал отцу о своем браке, который скрывал от него, не желая его огорчать, и умолял его позаботиться о вдове и невинных сиротах, заверяя Лоуренсо в том, что внуки будут любить и уважать его не меньше, чем его сын.
Прочитав это письмо, Лоуренсо Камарго решил исполнить последнюю волю сына и понял, насколько несправедливы были его сомнения относительно законности брака, которому теперь он получил неоспоримое подтверждение. Его душа была суровой, но честной.
В тот же вечер он отправился в Рио-де-Жанейро. Распорядившись узнать адрес вдовы, он выяснил, что она живет в том же доме, где жила прежде.
Обо всем, что произошло, Лоуренсо рассказал Эмилии и Аурелии. Слушая его и читая письмо Педро Камарго, мать и дочь не могли сдержать слез. Закончив рассказ, старик тяжело вздохнул, снял шляпу и сказал:
– Я понимаю, что вам надо выплакаться. Сейчас мне лучше оставить вас, но скоро я вернусь.
Действительно он навещал их каждый день, пока был в столице. Всякий раз он осыпал подарками Эмилию и Аурелию, однако его безмерная щедрость вызывала у них смущение, на что однажды старик даже немного рассердился:
– Раз так, больше никаких подарков. Когда вам что-то понадобится – попросите сами.
Спустя два дня появившись в доме Эмилии, Лоуренсо достал из кармана сюртука запечатанный сургучом конверт. С улыбкой он обратился к Аурелии, говоря шутливым тоном:
– Только не подумайте, что это подарок, милая сеньора! Не беспокойтесь. Я просто хочу передать вам на хранение одну бумагу. Пусть она останется у вас, пока я не вернусь.
– Если в конверте деньги, я думаю, будет лучше… – начала Аурелия.
– О чем вы? Какие деньги? Но, кажется, вам не по душе мои медяки!
– Нет-нет, дедушка! Просто небезопасно оставлять деньги у двух женщин в таком скромном доме, как наш.
– Что же, знайте, это один документ… который я составил, а теперь передаю в ваши руки, Аурелия, чтобы не потерять его в пути.
На конверте, который плантатор оставил Аурелии, мелким почерком было написано: «Моей внучке Аурелии. Хранить и не вскрывать без моего разрешения. Ее дедушка Л. С. Камарго».
Перед тем как вернуться в свое имение, Лоуренсо нанял каменщиков, плотников и маляров, чтобы как можно скорее начать переустройство своего дома, старого и неопрятного, и превратить его в жилище, достойное семьи Педро Камарго. Желая загладить свою вину перед Эмилией и Аурелией, плантатор считал необходимым окружить их роскошью.
Кроме того, Лоуренсо нужно было изменить ряд правил и привычек, которые укореняются в некоторых имениях, особенно если их хозяева – старые холостяки. Камарго потребовался по меньшей мере месяц, чтобы покончить с простотой нравов и отменить моду на юбки, или, скорее, набедренные повязки, в которых рабыни-креолки были похожи на танцовщиц, хотя, в отличие от последних, чулок и струящегося газа, конечно, не носили.
Плантатор догадывался, что эти мелочи, на которые старый закостенелый холостяк, как он, не обращает внимания, жительницы столицы могут расценить как нечто недопустимое. Во всяком случае, ему было достаточно посмотреть на прекрасную Аурелию, окруженную ореолом чистоты и невинности, чтобы понять, что она не должна соприкасаться с подобной нечестивостью.
Сразу после отъезда Лоуренсо Камарго у доны Эмилии случился очередной приступ хронической болезни. Он был таким сильным, что внушил врачу серьезные опасения. Приступ удалось побороть при помощи лекарств, но вдове так и не суждено было встать с постели; два месяца она провела в агонии.
Для Аурелии это было самым тяжелым временем в жизни, потому что к ее горькому разочарованию в любви добавилась боль, которую вызывали в ее душе страдания матери. В довершение этих бед, словно их было недостаточно, чтобы испытать Аурелию, она оказалась в нищете.
Когда появился Камарго, ниспосланный Провидением, чтобы признать невестку и внучку, им приходилось во многом себе отказывать. После того как закончились деньги, переданные погонщиком скота, мать и дочь жили на заработок Аурелии, который приносило ей шитье, а также на средства от продажи украшений, когда-то полученных в подарок от Педро.
Однако этих скудных средств было недостаточно. Для того чтобы обеспечить себя самым необходимым, мать и дочь были вынуждены делать покупки в кредит и продавать то, без чего могли обойтись.
Когда плантатор оставил невестке некоторую сумму, она выплатила долги, а остальное отдала Аурелии. Этих денег хватило на некоторое время, но расходы росли в связи с болезнью Эмилии, и вскоре даже купить цыпленка, чтобы приготовить бульон для больной, стало не на что.